Гремлин за переборкой

Раньше я вообще всегда думала, что собаки – это такие почти разумные существа, которые понимают каждое слово и слушаются людей беспрекословно. И еще охраняют хозяев и их имущество. Ну, как это бывает в кино.

Но однажды у нас была в первом классе пассажирка, которая путешествовала вместе с крохотной лохматой собачкой. Животинку она все время носила с собой под мышкой – даже на обед в кают-компанию. А как только хозяйка эту зверушку отпускала, та немедленно сбегала и забивалась в какую-нибудь щель. Потом стюарды толпами бегали по кораблю и ловили собачку, пока пассажирка билась в истерике и вслух воображала всякие ужасы, которые могут с ее любимцем случиться.

Причем любимец тем временем оправдывал ожидания и всеми силами пытался самоубиться – например, забравшись в машинное. Надо сказать, команда под конец того рейса искренне желала псу удачи в этом благородном деле. Особенно после того как он от ужаса наделал лужу под реактором.

Тогда я начала догадываться, что в кино о собаках чего-то не договаривают.

В этом рейсе у нас тоже была собака – рыжий спаниель, которого привела с собой веселая семья, взявшая каюту во втором классе. Его хозяин – точно такой же рыжий ребенок – с топотом бегал со своим псом по коридорам, бросая ему игрушки, и шума они вдвоем производили больше, чем удалось бы целому десятку взрослых людей, скандалящих друг с другом.

А вот на обеды и ужины эта семья своего Чака не брала – оставляла в каюте. Чем я и воспользовалась.

Забраться в каюту, открыв дверь универсальным ключом и предварительно кое-что подправив в режиме камер наблюдения, труда не составило.

Благо коридор был пуст. Впрочем, на всякий случай я нарядилась механиком – мало ли что могло в каюте забарахлить!

Звать собаку не пришлось. Чак кинулся мне навстречу с радостным лаем и, подпрыгнув, тут же поставил передние ноги мне на бедро, вывесив язык.

В том, что Чак не кусается, я убедилась заранее – к нему мог подойти и погладить кто угодно. Я огляделась и тут же обнаружила на полке искомое – ту самую игрушку, которую кидал для Чака его хозяин.

Собственно, это был короткий кусок толстого каната с завязанными по обоим концам крупными узлами – почему-то грязно-розового цвета. Выглядела игрушка изрядно потрепанной.

Уцепив игрушку и подняв повыше, я продемонстрировала ее Чаку. Пес тут же радостно заплясал, подпрыгивая на месте.

– Хороший песик! – пробормотала я и, дразняще покачав игрушкой, шагнула в коридор спиной вперед. Пес пробкой вылетел следом за мной.