Розы на стене

К тому же слово «Траттен» вызывало у меня столь сильное отвращение, что его невозможно перебить никакими деньгами. Траттен отнял у меня последнего близкого человека.

                – Тебя не смущает, что мы совсем непохожи?

                – Да, Ульрика, боюсь, инорита слишком яркая личность, – некстати влез маг. – Ты блондинка, она – рыжая.

                Штрауб мрачно посмотрела на меня, потом – на него, и буркнула:

                – Перекрасим.

                – Нет, – отрезала я. – Ни перекрашиваться, ни ехать в Траттен я не собираюсь.

                – Ехать и не придется, я оплачу телепорт. Туда и обратно, – продолжала уговаривать Штрауб. – Пару платьев подброшу. Из своих старых, конечно. Новые в этой дыре все равно показывать некому.

                – Дорогая, у тебя формы намного пышнее, чем у инориты, – заметил маг. – Сразу будет заметно, что платье чужое.

                Штрауб наверняка хотела сказать: «Подложит в нужных местах», но наткнулась на мой злой взгляд и промолчала. И то сказать – слишком много было этих нужных мест, здесь не подкладывать нужно, а обматываться, и не факт, что на это хватит одного одеяла. 

                – Можно не перекрашиваться, а иллюзию сделать, – предложила Штрауб, – а платья, так и быть, оплачу новые.

                – Иллюзию точно не стоит. То, что она есть, заметят сразу. А это очень подозрительно, – маг отметал идеи на лету, не давая подруге ни на чем настоять.

                – И доложат лорду Штраубу. Ульрика, с чего ты взяла, что тебя оставят там без наблюдения?

                – Что я, папу не знаю? – отмахнулась она.

                – А то, что в Гаэрре в телепорт войдет другая, ему без разницы?

                – Это Артур берет на себя.