Дыхание ветра

Как и в прошлый раз, Святослав не проявлял никакого желания заговорить, сидел, уставившись в свою тарелку.

Когда всё было съедено, я поднялся из-за стола, взял свою и его тарелки, вымыл и поставил в сушилку, затем налил две чашки кофе, поставил перед отцом его чашку и снова сел напротив него на своё место. Не дождавшись, когда он заговорит, я задал ему вопрос:

— Чем закончились поиски «зверя»?

Он поднял глаза и пристально поглядел мне в лицо, ответив только через несколько секунд:

— Ничем. Вдоволь побродив по лесу, люди очень устали и разошлись по домам.

Думаю, что некоторое время в лесу появляться опасно, а в посёлок лучше вообще не ходить. Понять не могу, что тебе там было нужно?

Я промолчал. Не мог же я сказать ему, что мне на самом деле было там нужно. Допив свой кофе, отец поднялся и повернулся к выходу, намереваясь отправиться по своим делам. Когда он коснулся дверной ручки, я тоже встал, окликнув его:

— Отец!

— Да, — сказал он приостановившись.

— Прости...

Он повернулся и смотрел на меня любящим взглядом, я же не смог выдержать этого, как совсем недавно не сумел вынести его гневный взор.

Опустив глаза, продолжил обречённо говорить:

— Я понимаю... что не оправдываю твоих надежд. Но... всё это не для меня...

Отец внезапно шагнул ко мне. При его приближении, с трудом оторвав взгляд от пола, я заставил себя посмотреть в его глаза. Они не осуждали, светясь отцовской любовью и пониманием. Отец сказал:

— Я прекрасно понимаю, что тебе трудно. Мы все рано или поздно проходим через это.

Вдобавок, ты оторван от стаи, совершенно одинок, так как рядом нет таких же, как ты, волков, которые могли бы поддержать тебя в трудные времена. Но ты сильный, Александр, и с каждым днём будешь становиться только сильнее. Мне хотелось бы, чтоб ты стал ещё и мудрей и не принимал опрометчивых решений. Но в любом случае, ты мой сын. И я буду всегда и во всём поддерживать тебя.

У меня не было слов, чтобы выразить свою благодарность, глаза вдруг стали мокрыми, я вздохнул, чтобы справиться с нахлынувшим волнением.

Облегчение от того, что давно натянутые отношения с отцом наконец стали налаживаться, бальзамом пролилось на мою душу и расслабило тело. Отец, глядя прямо в глаза, мягко продолжил:

— Ты ещё совсем ребёнок, Александр. Сейчас, когда с тобой происходят удивительные вещи, ты не принимаешь их, противишься, потому что многого не понимаешь, но я больше, чем кто бы то ни было, понимаю тебя, твои чувства. Я когда-то сам был таким.