Дыхание ветра

Огромный гладкий камень, лежащий здесь с незапамятных времён, был прохладным. Я сел на землю, прислонившись к нему, чтобы немного остудить разгорячённое тело.

Решил на этом месте дождаться утра.

Мысли плавно потекли в другое русло. «Что подумает обо мне моя мама? Что скажет девушка, которая мне дорога? Почему всё это случилось со мной именно сейчас, когда я только начал жить, встретил свою любовь, и даже не успел ей об этом сказать? А может быть, так будет лучше. Пусть, она ничего не узнает. Алекс просто исчезнет из её жизни, словно его и не было.

А она встретит кого-нибудь другого, полюбит, и может быть, будет счастлива». Эта новая мысль вызвала во мне внезапный протест.

— Нет! Она предназначена для меня! — едва успел прорычать я в гневе, как новый приступ скрутил меня.

Уже тогда я понимал, что боль от ссадин, ушибов и порезов не шла ни в какое сравнение с этой, и наверняка никак с ней не связана, все «невинные детские» потасовки у школьных ворот и на лесной тропе давали только толчок для развития новой патологии.

И выглядел я не хуже мертвеца не из-за драк, а всё по той же причине, которая ломала и сжигала меня изнутри. К этой боли привыкнуть невозможно, и спасение можно найти только в забытьи.

Но в этот раз не терял сознание, цепляясь за воспоминания. Не искал спасения за гранью, где уже нет ни боли, ни страха, ни горя, ни отчаянья, а одна лишь бесконечная пустота.

Перед ничего не видящими глазами возник образ девушки с русой косой и огромными синими озёрами глаз. Она улыбалась и говорила со мной.

Моя услужливая память предлагала мне то, что позволяло удержаться на грани и не улететь.

Если б только она знала, что предназначена мне судьбой, что, будучи ещё младенцем, я увидел её во сне, а, впервые встретив, сразу узнал.

Ради неё стоит жить, стоит бороться с болезнью.

Но спасительный образ не мог полностью спасти меня от новых приступов. От меня уже ничего не зависело. Боль росла, горела плоть, трещали выворачиваемые кости, мозг закипал, сердце билось в бешеном ритме, гоня по венам кипящую кровь, лёгкие работали в полную силу, но я всё равно задыхался.

Не хватало сил. Сопротивляться было бесполезно. Да и зачем?

И вот, я перестал бороться, отдался боли целиком. Перед глазами только милый сердцу образ. Больше не осталось якорей.

Сколько нахожусь на грани жизни и смерти, не знаю, но внезапно всё меняется.

Вдруг чувствую, что соскальзываю с прохладного валуна на землю и падаю пластом, пытаюсь подняться, но не могу: тело не слушается.