Из рода волхвов

Ян хотел оттолкнуть Веселину, но она лишь сжала тонкие пальцы — и чужеземец замер, хватаясь за горло. Воздух стремительно покидал его тело, а он хватал его, не в силах насытиться. Чужак метался так, словно его душили, но на деле — душил себя сам.

— Лина, стой!

Он развернул её к себе, но увидел лишь пустые карие глазницы, подсвечнные магией. Но в них не было и намёка на жизнь. Колдовство — палка о двух концах. Или ты подчинишь его, или оно — тебя. Чувства — это то, что делает их руны сильнее. Но чем они темнее и яростнее, тем смертоноснее чары.

И Веселина, по всей видимости, совершенно утратила контроль над своими, вознамерившись упокоить здесь всё войско Волчьих островов. За их спинами трещало пламя, которое угрожающе зарычало и перекинулось на соседние дома, подгоняемое ветром.

— Командир, нет времени! Уходим! — взволнованно крикнул подскочивший к ним Вацлав, прижимающий к себе Звану. — Привести её в чувства можно будет и потом…

Веселина вдруг подняла на него опустевшие глаза и дёрнула пальцами.

Что-то дурное скользнуло в её намерениях. Видят боги, Ян делать этого не хотел, но судьба, как и всегда, не оставляла ему ни малейшего выбора. Он замахнулся, желая привести её в чувство, но в последний момент замялся, засомневался. Тогда Звана, окончательно потерявшая терпение, подскочила к нему и бестактно пихнула в сторону, со всей силы влепив ладонью по девичьей щеке. Головы Веселины дёрнулась в сторону — и они все замерли. Но стихающий ветер и тихий стон, сорвавшийся с её губ, успокоил их.

— Почему щека так болит…

— Потому что ты редкостная бестолочь! — взвизгнула Звана и, заметив, что северяне стали приходить в себя, махнула в сторону лошадей. — Берём коней и уходим отсюда, быстрее!

Веселина, которая стояла с растерянным лицом и, видимо, всё ещё мало понимала, окинула его непонимающим взглядом. Ян, криво улыбнувшись, подхватил её на руки и закинул на плечо, несмотря на слабый протестующий писк. Лошади были чужими и взволнованными, но они, к счастью, смогли их оседлать.

Он усадил ослабевшую девицу перед собой и оглянулся в последний раз.

Йоран наблюдал за ними, пока за его спиной догорали последние уцелевшие дома. Белый волк скалил зубы, но не рисковал бросаться следом за лошадьми. В бирюзовом взгляде Вожака не было смирения, но не было и осуждения. Казалось, именно такой итог он предвидел, вопреки всем увещеваниям вёльвы.

Ян мрачно улыбнулся ему напоследок. Веселина нужно была слишком многим — и Яну в том числе.