Декан в моей голове

Правда, артефакторика стояла уже через день… Нет, ректор совсем Гайера не бережет? Ему же нужно отдохнуть, отлежаться, а не бросаться в омут очень срочных дел… Хотя я ведь не знала, как он себя чувствует, может, полон сил и сам рвется преподавать…

И тут я осознала еще одну проблему: я не готова его видеть. Особенно, послезавтра - так скоро! Да я же от смущения взорву аудиторию и… Я ведь только вспоминала его сегодня, а щеки пылали, как будто он находился рядом… Нет, нет, сейчас нельзя к нему приближаться. Возможно, чуть позже, когда я привыкну и начну контролировать свое глупое сердце.

Решить-то решила, но глупое сердце понукало взглянуть на него прямо сейчас – хоть одним глазком. Я действительно переживала, все ли в порядке, оправился ли он после заточения в моей голове в течение стольких месяцев, как он вообще сейчас себя чувствует? Я просто не смогла усидеть на месте и вечером все-таки совершила вылазку.

Никогда так осторожно не кралась по академии. Мелькнула даже мысль, что надо было захватить зеркальце, чтобы за углы заглядывать, но потом я себя отругала – из-за влюбленности совсем с ума сошла!

Перед дверью лечебницы я стояла минут пять, не решаясь зайти, пока на мое счастье оттуда не вышел целитель Хенкс. Он, судя по одежде, уже закончил работу.

- Целитель, - обрадовалась я, развернулась и быстренько пристроилась к нему сбоку. – Как раз хотела с вами поговорить.

- Об Исае? – последовал спокойный, будто бы само собой разумеющийся вопрос. Такой, что я остановилась, как вкопанная, но Хенкс взял меня под руку и пошел дальше, удерживая.

- Откуда вы?..

- Ну я же не дурак, понимаю, что вы сроднились в такой ситуации и оба переживаете друг за друга, - пояснил он.

И чего оба? Гайер что-то говорил про меня, спрашивал? Нет, я не решусь задать такой вопрос!

- Как он?

- Нормально. Менталисты проверили, с его сознанием все отлично. Все воспоминания на месте, никаких побочных явлений не наблюдается.

У меня как от сердца отлегло. Замечательно, что с ним все хорошо. Я быстро распрощалась с целителем, уж очень мне некомфортно стало от его внимательного взгляда. А когда оказалась в общежитии вздохнула с облегчением: преподаватели здесь появляться не могут. Не то чтобы им кто-то прямо запрещал, но негласно сложилось именно так.