Рунная соната

Она толкнула дверь, та не была заперта. Мартин пропал, Мелисса лежала без чувств. Я поднял на ноги всех дознавателей и всех стихийников, мы бросились обыскивать город, когда нам сообщили, что в лесу случился сильный всплеск магии хаоса. Мы поехали туда. На подходе нас ожидали ловушки, — он неосознанно коснулся шрама, — и когда мы прошли... было поздно.

Кир замолчал, я боялась пошевелиться.

— Едва Мелисса увидела тело сына, у нее не выдержало сердце. На следующий день я похоронил обоих.

Кажется, у меня текли слезы. Кир ненавидел весь мир, и у него были на то причины.

— Я пустился во все тяжкие. Сначала от горя, потом — чтоб стать своим в городском дне, надеялся найти там ниточки, ведущие к хаосникам.

— А что же дознаватели?

Кир пожал плечами:

— Пригласили мага из столицы, он доехал через две недели, когда следы уже остыли. Покрутился и сообщил, что отвезет столичным все сведения. Мол, если что узнаете, высылайте нарочного. — Кир хмыкнул. — Но я сам достаточно хороший маг, чтоб распознать следы — и следы хаосского ритуала, и следы тех, кто его проводил.

— Ты стал его искать? Сам?

— Конечно. И там, в трущобах, в одной попойке мне похвастались, что могут достать все, что угодно. Одному магу даже споры южного гриба сымь привезли. Я же травник, я узнал споры сымь в крошках вокруг алтаря.

Кир, наконец, посмотрел на меня, и я не узнала последнего из четверки мерзавцев. Где злобная морда? где выражение вечно застывшей ярости? Кажется, она вытекла вместе с исповедью. Интересно, выговаривался ли он кому-нибудь за это время? Сейчас это был печальный и уставший молодой человек, и даже шрам уже не казался таким уродливым.

Кир продолжал:

— Я переехал в Льорд и сменил имя.

Ему удалось меня удивить:

— Ты не Кир Лафро?

— Нет. Конечно, ректор знает, как меня зовут на самом деле, мне пришлось отдавать аттестат, но больше никто. Тебе мое имя ничего не скажет, а вот хаосникам может, поэтому, извини...

Я кивнула. Мне достаточно тайн.

— Я даже немного изменил внешность — ничего магического, только простые средства. В Арисе я прикрывал шрам иллюзией, здесь перестал. Я начал с того же, что и в Арисе — с дна.