Огонек для Ледяного Мага

Благодаря крови дроу, он неплохо видел в темноте.

«Странная девчонка. Сначала пятой точкой тут виляет, а потом краснеет. Иногда я вообще не понимаю этих эльфов... Да и людей тоже. Особенно женщин». — Рассуждал он в мыслях. Однако не смог не принять то, что происходящее все же в какой-то мере приятно, ведь по отношению к нему давно никто не проявлял никакой заботы. Вообще из-за темного дара жители этого мира сторонились его. Даже не зная, кто он такой, ощущали энергетику и невольно старались убраться подальше.

Не все, конечно. Маги в большинстве своем в большей степени ощущали лишь легкое беспокойство, а те, кто ходил под щитами на постоянной основе, так и вовсе могли ничего не почувствовать. У девчонки же никаких щитов не наблюдалось...

Кэсс тем временем закончила с кровавыми пятнами на его лице, опустила взгляд чуть ниже, по шее к плечам, попыталась оттереть черные пятна, которыми была покрыта кожа чернокнижника, но тот от прикосновения вздрогнул и поморщился, что заставило пиромантку приглядеться.

Пришлось даже зажечь руку, чтоб подстветить.

— Вирс! — Все очарование уединения кануло в Лету. — Ты свихнулся что ли? — Она с ужасом разглядывала ужасные, кажущиеся черными в полумраке и водных отблесках, синяки, проявившиеся, видимо, после удара зверя. — Да у тебя может ребра сломаны, а ты молчишь! — Кэсс выглядела разъяренной. Хотя и сама не понимала, что вызвало в ней такое бешенство.

Маг немного встрепенулся, покосившись на гематомы на груди.

— Не сломаны.

Множественные трещины, не больше. — Снисходительно поправил Вирс, когда Кэсс вспыхнула буквально из-за ничего, покончив со столь приятной процедурой. — И ты же не врач, какой смысл тебе говорить. — Как всегда холодность с долей сарказма.

«И что она так взъелась? Подумаешь, пара трещин...» — Почему-то ему стало немного не по себе. Подобное чернокнижник испытывал, наверное, лишь в детстве, когда три дня проходил с вывихнутым запястьем, а потом об этом узнала его мать. Ой что было..

.

— Врач, не врач! — Кэсс даже не пыталась утихомириться. — А ты мазохист что ли? Нравится боль? Так может подбавить? — Она слегка ткнула его в грудь, от чего маг негромко зашипел.

Глаза девушки запылали пламенем, разорвав светом сгустившиеся сумерки. — Ну не дурак ли? — Дальше шло рассуждение о том, каким иногда кретинизмом могут страдать зазнавшиеся мужики, которые из-за гордости не могут даже признаться, что у них где-то болит. Вирс предпочел промолчать.