Огонек для Ледяного Мага

Проникшая в чернокнижника сила на миг просветилась через истончившуюся кожу золотистым светом. Маг дернулся, незрячие сейчас глаза раскрылись шире. В следующий миг он зажмурился, а когда снова открыл глаза, те вновь стали прежними — голубыми. Волосы встрепенулись в последний раз, словно умирающие змеи, опали на плечи и лицо.

Когда маг все же начал меняться и принимать ее энергию, пиромантка прикрыла глаза, чуть ощутимо улыбаясь. «Сработало?!» — Она еще не была до конца уверена, действительно ли получилось, но.

.. изменения были на лицо. Тьма отступала.

Бушующий поток становился всё слабее, пока совсем не исчез. Потом исчезли щупальца, вновь уйдя под землю. Разразившись грохотом и треском, сфера рванула, но людям вреда не причинила, выжигая лишь остатки нежити. В городе повисла давящая тишина — оставшееся войско мертвецов отступило...

Максимилиан Джоан Вирс, пребывая в состоянии глубочайшего удивления, если выражаться цензурно, таки отстранился от ослабевшей пиромантки.

— Б-бестолочь... — Сейчас его мимика не скрывала эмоций.

Он был разъярен, но еще больше ошарашен.

Площадь, тем временем, вообще опустела, ибо выжившие решили, что лучше пока ретироваться, чем пытаться сжечь нечистого чернокнижника.

Кэсс все же нашла в себе сил разлепить веки и с глуповатой улыбкой взглянуть на мага. «Это стоило того». — На грани сознания отметила она, глядя на столь непривычное выражение лица Вирса. Она все еще держалась за его одежду, дабы не упасть. Разжав одну руку, девушка попыталась влепить магу пощечину.

— Чуть всех не порешил, господин Ледышка. И меня заодно, а сам ведь учить обещал... — Вместо пощечины, ослабевшая рука лишь вскользь коснулась лица мага. Последние слова были сказаны уже в полубреде, Кэсс начала оседать на землю, глаза закатились.

— Бестолочь... — Ещё раз повторил чернокнижник, уже более холодным тоном, подхватывая пиромантку на руки. — Лучше бы сбежала подальше...

Он уложил Кэсс на раздробленные ступеньки фонтана, присел и сам. Все же после произошедшего, сам Вирс ощущал сильное истощение.

«Зачем, спрашивается, я имя Тёмного назвал...» — Именно за это сейчас корил себя чернокнижник. Нет, ему было плевать на этот мир, на жизни людей, он корил себя за то, что проявил такую неосторожность, так опрометчиво назвать Его имя... Это было больше в стиле Кэсс.

— С кем поведёшься, от того и наберёшься... Всё-таки правду говорят. — Он взглянул на пиромантку и покачал головой.

Сейчас тишину ночи ничто не нарушало.