На все ответ - один адепт

— Она с тоской взглянула на напряженное лицо собеседника, грустно улыбнулась и добавила: — Я не знаю, о чем вы спросите и к чему приведет моя откровенность, которую я так неосмотрительно вам обещала, но едва ли после этого мы сможем вот так сидеть в поле и любоваться закатом.

— На все воля богов.

Ани вздрогнула, но повторила:

— На все их воля.

Она прикрыла глаза, чтобы проступившая тьма не вырвалась в мир: столько удовлетворения она испытала от признания своего главенства над человеческой судьбой.

И даже то маленькое обстоятельство, что речь шла не об одной лишь Ани, не способно было убавить удовольствия ее темной стороны. И словно вторя ее чувствам, яркие багряные росчерки прочертили небо, окрашивая его в привычные Ани тона горизонта над Закатным замком.

— Красиво, — оценил смену красок Мортен, краем глаза косясь на сидевшую рядом девушку. Она моргнула и едва заметно поморщилась, бросив один единственный взгляд на небо.

— Красиво, — согласилась она, избегая смотреть вверх, и тихо, еле слышно пробормотала: — Если видишь в первый раз.

Нахмурилась, сердито свела брови, и ночь начала стремительно захватывать небо. Слишком быстро для обычного осеннего дня, слишком решительно и неумолимо. Дерзко вспыхнули россыпи звезд, вызывая восхищенные вздохи у наблюдавших за резкой сменой времени суток зевак. Аркант, покидавший в этот самый миг пустой дом друга, удовлетворенно хмыкнул и отменил заказ столика.

Магистр лучше других знал, в чьей власти было окрасить небо кровью, а после одним жестом скрыть ото всех.

— Вы не любите закатов, — скорее утвердительно, чем вопросительно заметил Мортен, поднимаясь с покрывала.

Ани покачала головой, подтверждая его вывод, а после приняла протянутую руку и, ухватившись, поднялась. Тьма скрывала их лица, в поле за городской чертой не было ни единого источника света, кроме луны. И девушке больше не нужно было следить за выражением своего лица, но она видела, как напряжены плечи ее собеседника, как он хмурится, касаясь ее пальцев, как высокий лоб прочерчивает решительная линия.

Видела и сжимала пальцы свободной руки, чтобы не задать вопрос.

«Три минуты до полуночи, — повторяла Ани себе. — Срок этой иллюзии. Три минуты до полуночи».

Ей хотелось и вовсе отменить время, заставить его обратиться вспять, чтобы этот день повторялся вновь и вновь.