На все ответ - один адепт

— Не разглядел, — подтвердила Ани и задумчиво воззрилась на Каалиса. — Зачем ты пришел — можешь не говорить, но почему остался? Конец света отложен, но ты все еще здесь.

— Ты, как всегда, не веришь в лучшие порывы моей души… — Лис страдальчески закатил глаза, заломил руки и… успокоился. Потянулся, моргнул, изгоняя из глаз томное выражение, и деловито уточнил: — Что ты хочешь, чтобы вернуть к жизни мою слугу?

— Уже в Лабиринтах?

— Вот-вот отправится, — поморщился Лис. — Но цель ее существования еще не исполнена.

Амалиса должна жить.

— Значит, будет, — кивнула Ани. Сейчас ее меньше всего интересовала судьба чужих слуг — следовало позаботиться о собственных. — Лорвин, — полуэльф появился по первому зову, — верни душу, которую он попросит.

— Плата? — Каалис облизнул губы. Жест бесполезный, но избавиться от него бог любви пока не мог, как ни пытался.

— Сочтемся позже.

— Я мог бы и сейчас вернуть тебе его благосклонность…

Во мраке южной ночи вспышку темного пламени никто не разглядел.

Кириан Анстелир устало потер глаза, но желанного эффекта не добился. Веки так и норовили сомкнуться, и что тому виной — вторая ночь без сна или заговор его собственного тела — страж предпочитал не думать. При одной мысли о кровати сознание норовило ускользнуть, но с уходом начальства в отпуск Кириан, на которого свалилась часть обязанностей герцога Анвентара, не мог себе позволить лишние часы отдыха. Точнее — мог, но в этом случае пришлось бы потратить еще больше времени, чтобы проверить подчиненных, либо… покинуть Иертан, обосновавшись в столице и передав дела города трех А заместителю.

Вот только не любил Кириан столицу: ни прежде, когда задыхался от зноя, ни теперь, когда с трудом избегал пусть и приятного, но не по чину ему общества. И ему бы чувствовать себя польщенным, но Кириан только страдальчески терпел.

— Спишь? — вкрадчиво уточнил знакомый голос, не суливший верному (пусть и не всегда) слуге ничего хорошего.

Кириан даже не вздрогнул — просто перевел взгляд на обосновавшуюся на знакомом уже светлом диване покровительницу.

— Чем могу быть вам полезен? — обреченно проговорил он, с тоской глядя на недочитанный отчет, больше напоминавший чью-то не слишком хорошую шутку. Одно лишь обстоятельство заставляло успокоиться: судя по дате, шутка предназначалась не для него, а с герцогом дурачиться никто бы не рискнул.

— «Крутые бережки».