Вы всё жжёте! Том 3

Пару прядей выпустила и подвила пальцем гладящим заклинанием. Чуть-чуть макияжа — самую малость, чтобы не выглядеть бледно среди бальных красавиц. Ох, кажется мне, что день сегодня будет непростой…

Распереживаться я не успела, потому что за нами пришёл Шарль, сообщивший, что нанятый экипаж нас уже ждёт. Ни у него, ни у нас в столице своего не было. Вивиана предлагала, конечно, свой, но даже если бы к нему не прилагалась в обязательном порядке она сама, подъезжать нынче к королевскому дворцу в карете с гербами Альвендуа — дурной тон.

Лучше уж мы безо всяких гербов обойдёмся.

На въезде проверяли нас долго, особенно моё приглашение, поскольку подозревали, что де Кибо может провезти кого-то неугодного короне. И только после моего раздражённого замечания, что Шарль — близкий друг племянника придворного мага, от нас отстали и мы наконец въехали за ограду.

Дворец вблизи подавлял: огромные блоки тёмно-серого камня, узкие окна, забранные решётками, множественные охранные плетения как на стенах и оконных проёмах, так и на придворцовом парке и на ограде.

Всё говорило о том, что здание строилось скорее как укрепление, чем как королевская резиденция. Уверена: при должных запасах продовольствия здесь можно пересидеть пару десятков лет в полной изоляции, которую ничем не пробить. Обдумать мне это особо не дали.

— Огонёк, наконец-то! — раздался бодрый голос Франциска. — Я здесь с ума схожу от скуки, а ты не торопишься меня навещать.

Он выплыл из стены и сейчас размахивал шляпой, то ли приветствуя нас, то ли показывая, как страдает от жары, — с этим призраком ни в чём нельзя быть уверенным.

— Неужели скучнее, чем в монастыре? — ехидно спросил Шарль.

Он подал одну руку мне, вторую — Люсиль, и мы начали торжественно подниматься по лестнице, сопровождаемые почётным эскортом в лице Франциска Первого.

— В монастыре и то больше развлечений было: то посты, то молитвы, то ещё что, — столь уверенно ответил он, словно только и ждал этого вопроса.

— Право слово, у настоятельницы жизнь куда насыщеннее, чем у вдовствующей королевы. Бариль-то почти всё время сидит у себя, а когда выходит, ему не до развлечения королевы.

Фраза прозвучала донельзя двусмысленно, и судя по тому, с каким видом Франциск погладил усы, смысл он вкладывал туда самый что ни на есть пошлый.