Варварин свет

Под плакучей ивой горецвет вырос, он подсказал. Я за невестой пришёл!

Старуха уставилась на него, а потом захихикала. Кот просто уставился. На это Никита и рассчитывал — быстро замаскировать ложь так, чтобы о ней забыли.

— Да разве же ходят к Кощею за невестами! — скрипуче засмеялась старуха.

— Не ходят! — смело ответил Никита. — Поэтому и тут должно быть видимо-невидимо. Вот скажи, где я неправильно рассуждаю: Кощей девиц-красавиц похищает?

— Ну пускай так, — согласилась кощеева сестра. — Хотя и не так.

Она подпёрла щёку ладонью, и кожа собралась, словно ткань складками.

Никита отвёл взгляд, и старуха хмыкнула.

— Так вот, за девицами никто не приходит, ни отцы, ни братья. Значит, в Кощеевом царстве пруд пруди невест!

— И кто же их тебе отдаст, душа моя? — пропела старуха. — Кощей девиц не просто так забирает, а в оплату услуг. Неужто ограбить его собираешься?

— Ещё чего! — возмутился Никита. — Я его честно попрошу отдать мне девиц, а не согласится — честно вызову на бой.

— Глупость, — мяукнул кот, поднялся и выскользнул за занавеску в прихожую, а оттуда на улицу, устроив сквозняк.

Затрепетали капли-светильники под потолком. Никита поёжился и сразу пожалел — нельзя показывать страх и слабость!

— А вдруг девицы не согласятся с тобой уходить, Никита Михеич? Силой потащишь?

— Как же это не согласятся?! — опешил юноша.

— А чего им возвращаться? — печально протянула старуха, повозив пальцем по скатерти. — Сам говоришь, ни отцы, ни братья их вызволять не пришли, так куда им возвращаться?

— Ну хоть одна-то согласится! — в отчаянии воскликнул Никита.

Он и правда не подумал о такой возможности. — Мне же, главное, невеста нужна...

Старуха вдруг рассмеялась, вскочила, опрокинув табуретку, сдёрнула с головы платок, и на грудь ей упали две толстые седые косы с вплетёнными в них белоснежными атласными лентами.

— А чем я тебе не невеста, Никитушка-богатырь? — воскликнула старуха и закрутилась, раскинув руки в стороны.

Тень запрыгала по стенам, затрепетали занавески, замигали лампы капли, а некоторые и вовсе погасли.

Босые ноги шлёпали по полу, звенели капли, шуршали потревоженные связки трав. Никита вжался в стену и во все глаза смотрел на старуху — ему показалось, что косы вспыхнули медным огнём, бесформенный балахон обернулся белоснежным кружевным платьем, на кожаном поясе ожил рисунок с летящими воронами вместо чёрных пятен, рябиновые бусы обвили длинную шею, а на лице без единой морщинки засияла широкая улыбка.

Кощеева сестра резко остановилась.