Варварин свет

— пробурчал он, дёргая нитку на запястье. Она, наконец, поддалась и соскользнула, но ворон не спешил уходить. Он несколько раз подбегал к Никите и отбегал, всё время в одну сторону по течению реки.

— А, туда мне дальше? — сообразил Никита. — Спасибо, птица учёная.

Ворон каркнул на прощание и нырнул в прозрачную воду. Поверхность не шелохнулась. Никита вздохнул и помассировал голову. Пить хотелось ужасно, но река в белом русле не вызывала доверия. Даже, вон, ни одной иголочки в воде не плавает! И рыб нет!

Никита медленно побрёл вперёд, стараясь подбодрить себя тем, что первая кощеева сестра оказалась нисколечко не страшной, только слегка чудной.

Ну, у людей в возрасте такое бывает... Так что обычная старушка. О коне позаботится.

Сначала елей вокруг было по пальцам пересчитать, только странные все — от жёлтого до тёмно-оранжевого цвета. Но чем дальше вела речка, тем меньше попадалось жёлтых деревьев, а дальше уж господство перешло к синевато-седым и обыденно-зелёным, и стояли они плотнее, нависнув над рекой и загораживая голубое бессолнечное небо.

Вдруг среди стволов он заметил прореху, вроде даже и тропинку. Никита свернул от реки и пошёл по ковру из потемневших иголок.

Среди елей дышалось свободно, как будто силы прибавлялись, и юноша даже забыл о мучившей его жажде.

В глубине леса деревья попадались всех цветов, шуршало что-то в невысокой сухой траве, редкие длиннохвостые синицы вылетали из веток в поисках красных ягодок, а зелёные дятлы искали насекомых. Было сумрачно. Никите померещился в зарослях тройной серый хвост, но думать о кикиморе не хотелось, и он сосредоточился на растениях.

Он скоро понял, что тут не только ёлками всё засажено, разные хвойные деревья встречаются — можжевельники с чёрными пахучими плодами, пышные сосны, лиственницы, стройные кипарисы. И как это всё в одном месте уживается?

«Ну и дурак ты, Никита! — стукнул себя по лбу юноша. — Забыл что ли, где находишься! Тут без чар не обошлось. Так себя забыть раньше времени можно...»

Дальше мысли Никиты вернулись к сказкам, так что готовые слова приветствия уже крутились на языке.

Избушку второй кощеевой сестры окружали низкорослые хвойники, и оттого она не затронута была сумраком леса. Старуха уже поджидала его, стоя на ступеньках у распахнутой двери, одетая в такой же простой балахон, как и младшая, только подпоясанный широким алым кушаком с вышитыми золотыми солнцами. Серый платок был прижат к голове берестяным обручем, а из-под ткани виднелась растрёпанная белая чёлка.