Белый шиповник и черные ягуары

А те, что были, не хранились в библиотеке, чтобы не искушать студентов, всегда готовых отправиться на поиски опасных приключений. Полной темноты в катакомбах не было: через хитро расположенные небольшие отверстия, ведущие на поверхность, проникали свет и воздух. Но полумрак в них, тем не менее, был довольно густой, и ориентироваться без дополнительного источника света было бы довольно сложно. Еще оказалось, что по неизвестным, во всяком случае, Ренцу, причинам в катакомбах было сухо, и, хотя в одном из помещений поисковая группа и обнаружила небольшой родничок, ни на стенах, ни на полу в других помещениях влаги не было.

Невозможность добыть карту оказалась, конечно, весьма досадной, но в общем-то довольно предсказуемой — действительно, было бы странно, если бы такая информация была общедоступной. Но вот что было по-настоящему удивительным, так это то, что войти в катакомбы можно было совершенно свободно. Если, конечно, знаешь, где находится вход. Но об этом Ренц им любезно рассказал во всех подробностях.

Смутный план «пойдем-посмотрим» потихоньку обрастал деталями. Во-первых, нужны были фонари. Их покупку на всех предложил взять на себя Терд, заявив, что знает одно место, где легкие и яркие ручные фонари можно купить совсем недорого, серебряных за пять — семь.

С ориентированием без карты было сложнее — единственным вариантом было рисовать свою собственную карту, хотя бы с приблизительным масштабом. А еще надо было отмечать пройденные развилки и повороты. Поэтому к списку покупок добавились рулончики расчерченной на миллиленсы* (*1 миллиленс = примерно 1 миллиметр) плотной бумаги, мягкие черные карандаши, чтобы рисовать карты, и разноцветные мелки, чтобы делать отметки на стенах, ну и, конечно же, компас.

В итоге девушки вручили ему по золотому мелочью, сказав, что пусть лучше он потом отдаст им сдачу, чем в нужный момент ему денег не хватит.

За всеми этими обсуждениями почти полтора часа пути пролетели незаметно. Возвращаться в университет в воскресенье решили все вместе, только пока еще не определились, на каком поезде — в три часа или в пять. Так что, договорившись созвониться в воскресенье после полудня, друзья направились по домам.

Дома было хорошо. Дома были мама, Икен, малютка Серт и Бел, и не было никаких стихмагов, особенно одного, вечно сияющего самоуверенной улыбкой.