Милость богов?

Меня в моём мире от этого желания несколько лет вылечить пытались, а тут вот они, — кивнула в сторону Элины, каким-то чудом опять ставшей осязаемой. — Вы тоже не можете вернуть всё на круги своя, да?

— Могу, — но не успела я обрадоваться, как она продолжила: — Но не стану. Итак, уже баланс пошатнулся с твоим появлением, да и шанса поиздеваться над любимыми детками Одарна я не хочу упускать, так что нет, жить тебе, Оливией.

Вот вроде и отказала, но чувство, что наоборот, вознаградила, как так можно голосом управлять? Или я сама где-то глубоко внутри уже приняла факт своего перерождения и не так уж и сильно хочу расстаться с жизнью?

— О чём так усиленно думаешь? — вырвал меня из самокопания вопрос Элины.

— О том, что вам всем цены бы в моём мире не было. За несколько дней я совершила огромный рывок на пути к исцелению.

— Тело Оливии здорово и наделено огромным запасом магии, — просканировав меня с головы до ног, вынесла вердикт Мира и обратилась к Элине: — Это вы с Одарном так постарались?

— Она умеет торговаться, — только и развела руками богиня любви.

— Простите, Мира, проще будет, если я сама поясню и расскажу свою историю.

И я рассказала. О том, как четыре года назад стала виновницей ДТП, в котором мой муж не выжил. Пусть и позднее, меня признали невиновной, но сама я себя простить не смогла. Могла бы притормозить, видя что зелёный только загорелся, зная, что на этом участке, особенно летними ночами, летают бешеные гонщики. Но нет, я даже не посмотрела. А пересекая перекрёсток, нас протаранила на огромной скорости легковушка, удар пришёлся аккурат в Серёжу.

И пока нас крутило, наматывая на столб, я не могла оторвать взгляда от тела мужа, зажатого между подушками безопасности и дверью, от деформированного черепа, по которому лилась кровь, от руки, вывернутой под неестественным углом. Это было последнее воспоминание о любимом мужчине.

Дальше туман, больница, суд, на который меня даже не вызвали и жалость. Каждый шаг, каждый взгляд, каждый вздох сопровождался жалостью окружающих.

И она убивала меня сильнее всего. Я запрещала себе думать, запрещала себе вспоминать, но такой возможности мне никто не предоставил. То ли упиваясь своей важностью, то ли искренне заблуждаясь, но каждым словом меня подталкивали в пропасть. И однажды плотину прорвало. Так я оказалась в кризисном отделение психушки с нервным срывом и наступившей после него депрессией. Капельницы, уколы, таблетки, бесконечные опросы, все это проносилось мимо меня.