Милость богов?

Милита старалась натянуть обратно на лицо брезгливое выражение, но то, что получалось, вызывало скорее жалость, чем смятение и желание падать ниц. Я же, в свою очередь, окинула её долгим, изучающим взглядом, пройдясь от напудренной макушки до расшитых камнями носочков туфель. На заднем фоне кто-то нервно ойкнул, и сразу же следом послышался шепоток, увещевающий нарушителя тишины, быть скромнее.

— Ничего не меняется в этом крае, — хмыкнула жрица, уперев руки в крутые бока. — Как пренебрегали драконы воспитанием дам, так никто этот пробел и не восполнил.

Этот момент мы как-то не обсуждали, вообще умудрились забыть, что где-то здесь может ошиваться Милита, но Миранда явно нарывалась на скандал, а уловить смысла затеянной свары я не могла.

— Как ты смеешь? — на рефлексах взвизгнула Милита, чем только ещё больше раззадорила Миранду.

— А разве прилично обсуждать людей, делая вид, что их здесь нет? Разве прилично упрекать подданных другого государства в следовании традициям своей страны? — покачала головой жрица.

На секунду в глазах Милиты сквозанула досада, но она упрямо поджала губы и ещё более мерзким голосом, вызвавшим тихие смешки позади, решила парировать Миранде:

— В Сантирии я решаю, что прилично, а что нет.

Вот тут я уже не сдержалась и в открытую усмехнулась, невольно переключая внимание гадюки на себя. Она даже до звания дракона в моём представлении недотягивала, змея и змея, посмотрев на неё в естественной среде и вживую, былые опасения совсем отступили.

Недалёкая, несдержанная, абсолютно не умеющая контролировать эмоции и порывы, ей будто пятнадцать, а не девяносто. Откуда у бабушки такой инфантилизм?

— Милита Олти, я полагаю? — чуть склоня голову, но не делая настоящий поклон, спросила у девушки.

— Всё верно, — вздёрнула подбородок, обретя вновь уверенность Милита.

— Слухи о ваших, эмм… решениях ходят от самых высоких и уединённых скал и до Голубых островов, — с улыбкой произнесла я.

Милита вновь растеряла с трудом обретённую решимость, уловив мой намёк. Да я особо и не скрывалась, зачем? Окружающие, внимающие каждому звуку, не поймут настоящего подтекста, решив, что я о её нравственности, а Милите полезно понервничать.

Вступать в перебранку Милита не стала, то ли не совладав до конца с эмоциями, что я у неё вызывала, то ли боясь потерять инициативу и опозориться перед своей свитой.