Изумруд для монстра

Лестница наверх ведёт вниз, петляет, пока карлик грубо не сжимает перила, ворчливо добавляя:

— Ишь, распоясалась! Почуяла живое существо. Ишь. Не тебе со мной тягаться. А коль попробуешь — всё господину выскажу.

Лестница заскрипела под ногами, и одна из ступенек обвалилась рядом с карликом. Но всё равно выстроились они, по-видимому, в нужном направлении, раз карлик удовлетворённо хмыкнул.

Не знаю, как долго мы шли, но ноги начали гудеть, появилась лёгкая одышка, и невольно я коснулась гладкой поверхности перил. Они были тёплыми, как тело человека, и от этого ощущения бросило в дрожь.

Хотелось в тот же миг отдёрнуть ладонь, но вместо этого, сдержав порыв, погладила, позволяя понять, что не опасна и мне можно доверять.

— Хм? — глянул на это действие карлик, и край его губ устремился вверх.

Ему смешно? Весело? Как этот жест понимать?

Я отлично знала, что, описывая прислужника, буду мучить всех читателей интригой, что же сделает он в ту или иную секунду. Когда придёт в кабинет или комнату, чтобы помешать влюблённым, или, напротив, заставит нежданных гостей плутать, пока те не выдохнутся и не решат прийти в другой раз.

Карлик ждал, когда я заговорю и начну просить остановиться. Но я молча продолжала следовать за ним. Возможно, Аделия всё ещё ждала на улице, зная скверный характер прислужника. Я бы сдалась, но не имела права на это. Показать слабость, чтобы после тобой помыкали, — нет. Пусть в порванном документе являюсь вещью, но гордость от этого не растеряю и заставлю считаться с собой.

— Вредная, — нарушил молчание карлик и обернулся.

— Стоило бросить у порога. Но ты дошла. — Глаза его сузились, и свет погас, оставив меня в темноте. — Осмелишься пойти за голосом?

Я сделала шаг, понимая, что меня проверяют. Дыхание замерло от ожидания, что вот-вот почувствую твёрдую поверхность, только вместо этого обрыв и пустота. Как удалось устоять на месте, не знаю, но ухватиться за перила успела, те заискрились, и яркие огни осветили помещение. Внизу — огромная заваленная хламом яма. Чего в ней только не валялось: от книг до механических деталей.

Мне предстояло так же кануть вниз, но я устояла.

Раздался грубый смех. Стены содрогнулись. Так просто выбраться отсюда не позволят. Остаётся надеяться на удачу, которой в данном произведении места нет. И либо повезёт, либо нет. Лишь хозяин поместья знает на это ответ.

— Хватит! — Приказ, грубый тон, что заставляет сжиматься от страха, сковывает движения и вынуждает подчиняться любое живое и неживое существо.