Воротиться нельзя влюбиться!

— Знаю. В избе Яги, — отозвалось зеркальце.

— А в какой стране?

— В сказочной, — ядовито хмыкнуло оно.

— И как она называется?

— Как назвали, так и называется. Я тебе что, справочная служба?

— Знаешь что? Хочу желание загадать! Хочу, чтобы кто-нибудь сейчас пришёл и объяснил, где я, что происходит и чего ждать дальше!

Зеркальце вдруг на глазах постарело, стекло растрескалось сильнее, а патина потемнела.

— Говорю же, дура! Ещё и нетерпеливая, — ехидно отозвалось это волшебное хамло и замолчало как раз тогда, когда в дверь постучали.

Открывала без опаски — зеркальце же пообещало ответы на вопросы, вот их я и ждала. Ещё втайне надеялась, что там окажется загаданный принц, но реальность по-прежнему била лопатой с размаху.

На крыльце стояла барышня, образ которой наверняка теперь будет преследовать меня в кошмарах. Кожа — с оливковым оттенком, лоснящаяся. Лицо — с правильными чертами, но покрытое слизью и водорослями. Волосы — грязно-чёрные, слипшиеся и свалявшиеся, с них ещё и вода капает.

Пухлые обсидиановые губы переливаются жирным блеском. Вокруг распространяется запах тины, а на плечах незнакомки налипла ряска, ею же едва прикрыта высокая грудь. К поясу верёвкой привязаны пучки осоки, которые не только особо ничего не скрывают, но и даже подчёркивают запредельную монструозную красоту и наготу гостьи.

Улыбнувшись полным острых зубов ртом, она спросила:

— Неужто на пороге меня будешь держать, Яга?

Понять, куда именно она смотрела, невозможно.

В глазах незнакомки не было ни радужки, ни зрачков, ни белков, только плескалась чёрная болотная топь, смертоносная и бездонная.

Болотница.

— Проходи, — осипшим голосом ответила я.

Плавной кошачьей походкой она подошла к табурету и без приглашения села на него, вытянув длинные миртового цвета ноги. Под ними тут же собралась крошечная лужица, распространяющая запах подгнившего багульника.

— Ты что обещала, Яга? От лешего нас избавить. Мы тебе жар-цвет отдали? Отдали. А теперь что? Леший бушует, будто пьяный! — исподлобья посмотрела на меня гостья.

Упс!

Нет, ну скажите, кто мог знать, что с двух кувшинов наливки его так развезёт? То же мне нечисть…

— Это он бушует, потому что приходил, пытался сторговаться со мной за то, чтобы зыбочниц изничтожить. А я ему отказала, — вздёрнула подбородок я, всем своим видом изображая оскорблённую невинность. — А ты теперь приходишь и претензии мне предъявляешь.

Болотница стушевалась.