Воротиться нельзя влюбиться!

— Берёте ли путников на постой?

— И вам доброго! Отчего же не брать, коли добрые путники-то? — ответила румяная женщина, подпоясанная красным вышитым передником.

На первом этаже размещался небольшой трактир, где за деревянными столами уже собиралась компания, а на втором — десяток маленьких комнатушек. Из них нам выделили две, а погрустневшего Раджу отвели в конюшню, где он отвернулся ото всех и демонстративно смотрел в стену денника, поворачиваясь к наезднику исключительно задом.

Проводив меня в комнатку, принц вдруг замялся на пороге.

— Так я это, Марусь, мож, останусь на ночь-то? И теплее вдвоём, и по деньгам экономия.

— Спасибо, но что-то я себя неважно чувствую, — натянуто улыбнулась я. — Да и сил совсем нет… Лучше одна посплю.

— А к чему тебе силы-то? — удивился принц. — Лежи потолок разглядывай, делов-то!

От такого подката я аж подавилась воздухом и закашлялась.

— Извините, Евпатий Егорыч, но не могу я вот так… без любви, — ответила я.

— Ты не думай, сильно я тебя не обременю. Один разок сегодня, а другой уж по весне.

Испанский стыд! И что мне с ним делать? Вот так живёшь и не знаешь, что нет ничего хуже похотливых стариков. Чем дольше я смотрела в невинно-голубые глаза векового соблазнителя, тем яснее становилось: от проблем я не избавилась, только одни на другие поменяла.

— Значит так, Евпатий Егорыч. Без любви — никаких разков. Ни по зиме, ни по весне. Девушка я порядочная. Сначала чувства, потом замужество, потом всё остальное.

— Ну и ладно, — ничуть не расстроился он. — Я ж разве настаиваю? Я так — спросить. Спросить жеж оно завсегда неплохо. Кто не спросит, тому и не дадут. Спокойной ночи, Марусенька. Спи сладко до самого утречка, — с улыбкой пожелал старый принц и исчез в направлении трактира, а не соседней двери.

Закрывшись изнутри, я села на набитый соломой тюфяк и достала из сумки еду.

Что-то как-то не очень сказочно сказка складывается.

Ладно. Нужно просто найти плюсы в происходящем.

Я всегда считала, что жизнь с мамой — это такая форма испытания и воспитания характера, и когда наконец получится съехать и не зависеть от неё, то уж тогда я заживу на полную катушку. Но странная сказочная реальность пока размазывала эти иллюзии тонким слоем по лицу. До этой недели казалось, что самый худший Новый год был, когда я забыла развесить бельё.