Лана из Змейгорода

Впрочем, у них с Яромиром все шло кувырком, не по правилам, с надрывом, а теперь еще и на грани жизни и смерти. Но именно потому, что время измерялась даже не мгновениями, а взмахами широких кожистых крыльев, хотелось крепче прижаться к телу ящера, ощущая, как под пластинами брони перекатываются могучие мышцы, покрывая поцелуями каждую чешуйку. Кто знает, если бы тогда в дни Коляды она не держалась так строго, может быть, и Горыныч не хлебал сейчас горькую долю изгнанника.

Яромир на ее признание пока никак не реагировал и только заклинал тоже мысленно: «Лана, держись».

Взмывая выше облаков или стелясь по земле, так что удавалось разглядеть даже малую травинку, он закладывал еще более невероятные виражи, нежели тогда на гульбище, словно пытался, поменяв местами небо с землей, запутать противника.

Хозяин Нави просто так свою добычу отпускать не собирался. Достаточно быстро опомнившись, он тщился беглецов поймать и вернуть, не позволяя им вырваться из гигантской воронки. Яромир удерживался в воздухе только упрямством и колоссальным напряжением воли, пытаясь, если не прорваться к Змейгороду, то хотя бы уйти от настигающего их смерча.

Временами он еще изворачивался и огрызался огнем, пытаясь с его помощью противостоять силе Нави и магии смерти, не позволяя Кощею превратить загубленных лесных жителей в полчища умертвий.

Лану и Медведко на драконьей спине мотало из стороны в сторону, так что приходилось цепляться руками и ногами, обдирая ладони и ступни о жесткую чешую и помогая себе магией.

Ветер свистел в ушах, не давая толком вздохнуть. В лицо, забивая ноздри и норовя попасть в глаза, летели земля, прошлогодние листья и прочий весенний мусор. Ледяные осколки язвили кожу.

Принять истинное обличье Лана сейчас не могла и не только потому, что силы лебяжьих крыльев для противостояния смерчу точно не хватило бы. Без ее помощи бедный Медведко давно бы уже просто разбился. Закрепить на спине ящера сетку им не хватило времени. А бросать спасителя на растерзание Хозяину Нави Правда не дозволяла.

— Врешь, не уйдешь! — ревом смерча завывал Кощей, вырывая с корнем столетние дубы и корабельные сосны. — Никто не смеет на мою невесту посягать!

У Ланы сердце в груди разрывалось, когда она наблюдала, какие жуткие раны ее мучитель наносит бедному лесу. Впрочем, получив дар русалки, Кощей превратит в разоренную тлетворную пустыню все ее угодья. Выпьет все соки, отравив и погубив жизнь, а потом, не сумев насытить жажду, отправится дальше.