Лана из Змейгорода

— Лишний раз боишься внимание привлечь, намекнуть хотя бы взглядом, что мил он тебе?

— Чему быть, тому не миновать, — присаживаясь рядом, устало отозвалась Даждьроса. — Да только боюсь я на него беду накликать. Ты же видишь, он и так слишком много на себя взваливает, ночи в дозорах проводит, если не работает в кузне. Считает, что в ответе за всех, кто ему доверяет. Из последнего похода еле живой вернулся, и теперь воинов в битву поведет. А тут еще я с этим сватовством Кощея.

Лана слушала эту нежданную исповедь и не верила своим ушам.

Вот оказывается, что мешало дочери Хозяйки медных гор соединиться с тем, кого она любила. А глупый и слишком гордый воевода принимал ее страх за холодность. И как же этот узел развязать? И как ей самой не потерять милого в кровавой битве?

Закат уже догорел, и давно пришло время возвращаться к своим обязанностям. Лана еще раз обняла Даждьросу, и они направились в сторону лечебницы. Они почти дошли до крыльца, где в этот час обычно сидели, наслаждаясь вечерней прохладой, раненые, идущие на поправку, и выполнившие свои обязанности целительницы.

Однако сейчас там оказалось безлюдно, хотя изнутри все еще доносились приглушенные голоса. Ящеры и смертные обсуждали решение воеводы и совета дать бой, гадали, какой день назовет Мудрейший.

— Скорей бы уже! — изнывали от нетерпения бойцы, готовые вернуться в строй. — Целый месяц чего-то выжидаем.

— В былые времена и годами ждали, — отзывались ящеры, помнившие еще величие Гипербореи. — Змейгород никому не удавалось взять.

Гог и Магог, постояв у ворот, отступили. Ледяные великаны тоже.

— Кощей не из таких, — не соглашались воины, ходившие в походы к Янтарному побережью. — У него хватка мертвая.

— Ну а какой еще ждать от Хозяина Нави.

— И все же хотелось еще повременить, — сетовали бойцы, чьи раны еще не затянулись. — Обидно пропустить такую славную сечу.

— Память о ней сохранится в веках, — соглашались почти все воины.

— Если останутся те, кому вспоминать, — напоминали тяжелораненые, страдавшие от боли и лихорадки и потому видевшие происходящее в более мрачном свете.

— Если выйдем на брань, точно останутся! — отозвалось сразу несколько десятков голосов и с такой уверенностью, что у Ланы потеплело на сердце.

Все же помимо Яромира оставались в Змейгороде те, на кого можно положиться. Эти не выдадут. Они знают, что с Навью невозможен торг, поскольку смерть и так берет свое, но нельзя давать ей власть раньше времени.

Куда-то отступили страх и усталость.