Ясми́новый цвет заката

Порядок, следов вандализма нет, паутины не висит нигде, разве что под самым потолком, который тут метра три. Пыли тоже нет, и на полу чистенько. Не стерильно, но именно что чисто. А вот затхлый запах присутствует. Значит, хозяева тут всё же есть, но, возможно, уехали или не живут постоянно. На лето приезжают или ещё что.

— Ох, уважаемые, надеюсь, вы меня простите! — сдавшись, простонала Лора, спрятала в сумку баллончик, перехватила трость и направилась вглубь, исследовать дом.

8. Маленькая слабость

Вообще, когда вламываешься в чужой дом, обычно чувствуешь себя не очень комфортно.

Ну, если ты, конечно, не профессиональный воришка, которому такое раз плюнуть. Но Лора всю жизнь старалась быть честной, поэтому украла всего раз: когда в супермаркете случайно обронила стикер с кофе три в одном в сумку, да так и вышла. На следующий день, вся в ужасе от собственной оплошности, прибежала извиняться, но кассирша покрутила пальцем у виска и махнула рукой, мол, ничего страшного, бывает, мы ж тебя знаем тут все, честную до мозга костей. Но деньги, конечно, приняла. Так что совесть у попаданки до этого дня была чиста и однозначно не привыкла к такой нагрузке от чувства вины, что навалилась сейчас.

Находиться в пустынном холле было жутко. И не потому, что шлёпающие по мрамору шаги раздавались в мёртвой тишине так оглушающе, а потому, что Лора с каждым из них ощущала недопустимость собственных действий. И логика, упорно говорящая, что сейчас в первую и главную очередь нужно выжить, отчаянно сражалась с этическими воззрениями.

«Ну нельзя! Нельзя брать чужого и нельзя без спроса входить в чужой дом!» И что же выходит? Когда очень надо, это что же: «лзя»?

Лора на пробу ещё несколько раз окликнула знакомца, а потом попыталась сначала на русском, а затем на английском позвать хоть кого-то. Громко представилась, безуспешно постаралась вспомнить, как будет в переводе «портал», но не смогла, и побрела по коридору, пытаясь объясниться хотя бы по-русски, но всё больше начиная мямлить.

Очнулась, когда осознала, что просит у пустоты прощения за то, что не может разуться и обойти ковёр, перегородивший путь, потому что у неё нет обуви.

— Так, нет, это уже слишком! — встряхнулась она. — Всё! И так уже ясно, что никого тут нет! Развела цирк! Сиротка Джейн Эйр прям! Я б йетого мистера Рочестера… ух! А не вот это самое тут! — и замолчала, сердито вышлёпывая по ковровой дорожке к лестнице.

Решила временно «выключить» эмоции и представить, что приехала в гостиницу.