Отбор жены в экстремальных условиях

– Ик…

- Где ты?! – будто не замечала его лицедейка.

- Да тут я! – рыкнул ее партнер. – Ту-у-ут!

- Не вижу тебя! Не слышу…

- Так почисть уши, - буркнул тролль и, махнув рукой, скрылся за ближайшим картонным деревом.

В зале раздался дружный хохот. А вот мне было не смешно.

- Люка, любовь моя-а-а-а-а! – завыла женщина. – Куда пропал? Зачем покинул? В чьих объятьях снова сгинул?

Сказала бы я, в чьих, но боюсь помешать вашей «гениальной» игре. А Люка вон стоит, с картонным деревом обнимается и по коре нарисованной рукой проводит, поглаживает.

- Люка! Любовь моя!

- Да тут я, тут, - наконец, решил отозваться тролль и вышел из своего укрытия. – Ты видишь меня?

- Нет! Где ты? Где-е-е?! – и снова она поднесла ладонь ко лбу.

Трогир засмеялся громче всех и, хлопнув себя рукой по бедру, спросил у меня:

- Ну, как тебе? Нравится? Новая постановка.

- Очень необычно, - неопределенно ответила ему.

- Это только начало, еще два часа впереди.

О, богиня, вытащи меня отсюда.

А тем временем на сцене появилось еще одно действующее лицо: высокий подтянутый мужчина с приятными чертами лица.

- Лизура, свет в конце норы моей…

- Я не понял, - первый воздыхатель недовольно насупился, - это… ик… что это такое?

- Любовный треугольник! – выкрикнули из импровизированного зала.

Дружный смех вызвал в моих ушах противный звон. Еще два часа… каких-то два часа… Подумаешь, это немного.

Так, уговаривая себя, я старалась вникнуть в суть спектакля. И чем дальше я слушала и смотрела, тем больше убеждалась в том, что лицедеи вовсе не лицедеи, а садисты какие-то.

- Горбор! – раздался еще один женский голос из-за декораций. – Ты где-е-е?!

- Черт, жена, прости малышка, мне пора! – затараторил второй воздыхатель Лизуры, и убежал за дерево, которое еще недавно облюбовал Люка.

Очень надеюсь на то, что меня уже ищут, и я скоро смогу вырваться из плена троллей. И пусть зеленокожий народ не был таким уж плохим, чувствовала я себя здесь ужасно.

Хочу обратно. Хочу ехать в карете в сторону замка короля, мельком видеть карие глаза рыжеволосого лакея, слышать возмущенные возгласы сестер и нянюшки. А вот эти вот душераздирающие крики лицедеев слышать не хочу!

- Горбор! – на сцену вышла девушка, на голове которой красовался пышный рыжий парик.