Сердце из тьмы и тумана

И не спала. Или хотела…

Я отшатнулась, когда он склонился ко мне, когда холодные сухие губы опалило горячим дыханием. Отшатнулась от неожиданности, в ту же минуту почувствовав, как тянусь к теплу. За моей спиной сомкнулись крылья, погрузив мир во мрак и тишину. Губы накрыли чужие, толкая в новое ощущение: приятно разливающееся по телу удовольствие.

Даркхолд хорошо целовался. Хоть это был мой первый в жизни поцелуй, я буквально оцепенела от резкого контраста между его поступками и тем, как нежно и осторожно он способен прикасаться.

Как медленно самыми кончиками пальцев проводить по шее и перебирать наверняка спутанные после беготни по лесу волосы.

Сердце билось где-то у горла, там, где замерла его рука. Не хватало воздуха, и когда он прервал поцелуй, я жадно вдохнула – чтобы снова замереть, потому что губы спустились на шею. Я вскинула руки, и между нами оказалась проклятая серебряная цепь, звон которой отрезвил.

Мне не хватило бы сил вырваться, но я покачала головой. Нервы не выдержали, и слезы, которые никак не желали приходить, пролились все.

Даркхолд замер, он все так же обнимал меня – и крыльями, и сомкнув руки на талии. Мелькнула слабая надежда, что пожалеет. Что в душе у монстра есть остатки человеческого и ему просто больно. Как больно раненому зверю, который устал верить в спасение и готов сражаться с каждым, кто подойдет слишком близко.

Вот только я не подходила, я понятия не имела о существовании Дарка и просто случайно попалась ему на глаза.

– Я замерзла и устала, Дарк.

Если играть игрушкой неаккуратно – она может сломаться.

Он улыбнулся, как мне показалось, беззлобно.

– Я не знаю. У меня никогда не было игрушек.

Крылья раскрылись. Я в считаные доли секунды оказалась в спальне, где окончательно перестала искать силы стоять на ногах и просто опустилась на постель. Свернулась клубочком, спрятав под одеяло цепь, видеть которую было невыносимо, и заскулила.

Меня трясло от холода, но губы еще хранили тепло поцелуя темного принца.

* * *

Когда я проснулась, то обнаружила на столике поднос с едой.

Обычно вкуснейшие блюда школьной кухни показались однообразной ерундой. Из-за цепей есть было неудобно, но я все же заставила себя. Неизвестно, что будет дальше и удастся ли еще поесть.

Потом раздался осторожный – как мне показалось – стук в дверь. Я удивленно обернулась. Кто-то здесь еще утруждается вежливостью?

– Это я, Одри.

– Иди к демонам. Точнее, к одному конкретному.

– Не могу.