Невероятные приключения Катеньки

Помнила, сказывал князь, что не долетают крики до верху из подземелья жуткого, а потому, стучись— не стучись в решетку железную, раньше чем смена придет караульная, кузнеца здесь не предвидится. На всякий случай осмотрела на пол скинутое. Оружие, сумки обшарила. Среди прочего сверток в ситец завернутый углядела. Развернула, а там сено какое-то. Принюхалась — да это же конопля! Вот какая охрана у князя то! Самому под стать!

Взяла девица сверток, пристроила на факел горящий. Знатно сенцо задымила. Толковый человек сушил, не иначе.

— Все равно, не уйдешь, не выберешься, дороги отсюда не зная! — зашипел Протезист сквозь решетку. — А я из-под земли достану!

— Руки коротки, — отмахнулась Катенька, половинку зернышка на ладони подбрасывая. Присела на кортки, ладошку с крупинкой вперед протягивая. Зашуршало, заскреблось, тенью из-за угла выскочил мыш Гугля! То не колдовство, не заговор, то природное, его никаким пластом межмирья не заблокировать. Ни одна мышь зернышко по половинке не ест. А раз так, то вернее верного за второй частью откуда хочешь примчится!

Кинулся мышь к зернышку, схрумкал, по ноге щекоткой хозяйке на плечо вскарабкался.

— Отведи меня к Василию к моему! — приказала Катерина, фонарик вытаскивая.

— Не озорничайте, мальчики, — бросила она, уходя.

Хохотом утробным камера ей откликнулась. Хороша, видать, трава в краях этих.

Идет Катя по коридорам замшелым, мышью ведомая, так ей то правое ухо усиками пощекочет, то левое, в какую сторону идти направляет. Идет, озирается, а вокруг люди за решетками в узких норах сидят.

Взгляды потухшие, на телах тощих — рубища сгнившие. Волосы на голове шевелятся от ужаса кошмарного. Рукоять пистолета в ладонь просится, ноги едва не сами обратно свернуть думают. Усмирила гнев свой Катенька. Справилась. Не взяла на себя убийства грех. И тут ее...

— Катя! — прошелестело откуда-то из сумрака кислого. — Катенька...

Вздрогнула Катерина. Обернулась, фонариком стены высвечивает, сама не своя.

А голос, тянет голос то: — Катя... дочка...

Едва не обезумела Катенька.

Кинулась к шише темной, лицом к решетке прижалась...

— Папа?

— Папа! — закричала, рванула решетку, с ума сходя. — Папочка!

Вот куда угодил-пропал столько лет назад отец ее! И сквозь прутья железные за руки его, за костлявые, коростой изъеденные вцепилась — не вырвать! До бровей бородою зарос, грязен, оборван, но узнала его. Сразу узнала. Хоть и улыбался тот ртом полным зубов нержавеющих. Тошно стало Катеньки, едва поняла что вытерпеть отцу пришлось.