Да прибудет тьма

Я голоден, — Грег глянул на пацана так, что тот подскочил и пулей выскочил из комнаты.

— Я возьму её в жёны. Только если она сама захочет, — проговорил ему тихо вслед Грег.

Глава 24

— А с этой чего делать? — спросил высокий тощий мужчина в белой простыне, один конец которой, был закреплен на плече золотой булавкой. Из-под простыни торчали волосатые ноги, обутые в сандалии.

— А чего с ней? — ответил златовласый юнец надменного вида, обмотанный красной тканью.

— Дикая. И били, и приковывали, но непослушна остаётся.

— Сколько за неё просят? — юнец склонился над Веселиной, рассматривая.

«Ну хоть бы один сон в роскоши. То лес с викингами, то подземелье с костром. А тут? Тут вообще, что происходит? Ну давайте, продайте меня ещё!», — девушка сидела у стены, стараясь не смотреть на красную тряпку, маячившею перед глазами.

Опять руки её были в кандалах, да ещё и к длинной цепи прикованные, которая тянулась через большую залу. В паре метров от неё стояла почти обнаженная девушка. Только у неё в добавок ещё и ноги были скованы.

Смотрела она на всех зло карими глазами с прищуром. Цедила сквозь зубы на грубом каркающем языке. Плевала на каменный пол. Зато волосы у неё — любая красотка бы позавидовала. Чёрные, густые, блестящие и длинные, почти до пола. Одним словом — роскошные.

«Как она за ними ухаживает?», — пронеслось в голове Веселины. — «Надеюсь, я хоть в этот раз не лысая.»

— Всего три солида*, — ответил высокий.

— Забираем. Гостю отдадим. Поговаривают, он любит объезжать норовистых, — златовласка перестал пялиться и важно прошагал к двери, сверкая гладкими лодыжками.

«Это он меня купил?», — Веселина оторвалась от созерцания красотки, раскосые глаза которой выдавали восточное происхождение.

— Берем и эту, — высокий указал на Веселину. Кинул на пол мешочек. Тот громко звякнул монетами.

Но не успел краснолицый коротышка-торговец подхватить деньги, как из-за колонны вышел воин, облаченный в короткое серое платье, поверх которого красовался кожаный панцирь, начищенный до блеска.

— Она уже продана. Не так ли, Аемилиус*, — сказал мужчина, который мало чем отличался от колонны. Широкоплечий, на голову выше тощего. Веселина рассматривала его с некоторым любопытством. Кого-то он ей очень сильно напоминал.

— Да, господин Мэксимиэн*. Запамятовал я, простите великодушно, — коротышка склонил голову подобострастно.

Он отсчитал из мешочка нужное количество золотых монет и остальное отдал высокому в простыне.

— Не продаётся эта.