Да прибудет тьма

Рабам и преступникам делают, чтобы отличать, — он осторожно потер худенькие плечи. Не заметив болезненной реакции, стал тереть активнее.

— У нас любой может сделать татуировку. И мужчина, и женщина. Какую картинку захотел, такая и появится, где пожелаешь. Хоть на лице, хоть на спине, хоть на попе.

— Странные вы. Люди будущего. Рисунок на заднице.

— Наверное, так и есть — странные. Ты был бы в шоке, попади сейчас к нам. Странностей у нас предостаточно.

Отмытую и совершенно разомлевшую Веселину Грег укутал в тёплую ткань.

Перенёс на кровать.

— Змею забери, пожалуйста, — в полудреме попросила девушка. — Мы же не хотим, чтобы нас разбудили вопли.

Чёрный клубок мужчина нашел у горячей стены. Когда вернулся в комнату, Веселина уже спала, зарывшись в медвежью шкуру. Только розовый нос торчал из меха. Положив змею в ногах, устроился рядом с пигалицей. Теперь она пахла по-другому. Он принюхался. Различил нотки свежеиспечённого хлеба, мёда, да парного молока с малиной.

— Невероятная женщина, — Грег сжал зубы и закрыл глаза.

Глава 26

Тимор с рассвета сидел как пёс блохастый перед домом, вытянув задние ноги вперёд. Жеребец терпеливо ждал, периодически почёсывая задним копытом за ухом. Перед ним в траве лежала жирная крыса, пойманная в сарае.

— Смотри, у тебя появился соперник, — Фолкор всё утро посмеивался над братом, толкая того в бок и указывая на жеребца. — Он даже еду для неё приготовил.

Грег старательно игнорировал насмешки. У него и так всё валилось из рук.

День обещал быть тёплым и женщины деревни затеяли стирку. Мужчины помогали по хозяйству тем, кто остался без мужей. Работа у Льёта не ладилась. Верёвка оборвалась, и чистое бельё полетело на землю. Хозяйка вздохнула и отправилась к воде перестирывать.

Грег, перетягивая веревку, никак не мог сосредоточиться, то и дело посматривая на дверь, перед которой сидел жеребец. Он тоже ждал.

Утро откровенно подглядывало в окна, когда Веселина открыла глаза. Чёрная змеиная голова качалась напротив носа, периодически тыкая в воздух языком.

— Живая я, живая. И даже уже почти проснулась, — пробубнила девушка, снова закрывая глаза.

Чувствовала она себя неплохо: нигде ничего не болело, плечо не ныло, волосы были на месте. Но что-то всё же смущало. Она резко села и прислушалась. На улице кто-то дышал, чавкал, чесался и пускал слюни. А ещё были голоса. Много. Настолько ясные и четкие, что казалось люди собрались прямо за дверью.