Да прибудет тьма

— А-а-а-а-а! — закричала она и затопала от переизбытка эмоций ногами. — Как же это бесит! Всё! Хватит! Будем решать всё здесь и сейчас.

И не успела Баребра снова возразить как Веся сорвала с плаща Грай фибулу* и ткнула себе в палец. Зло выругавшись вслух, выступившей каплей крови она мазнула оторопевшей тире по губам.

— Говори! — проревела она как заправский медведь.

Рабыня съежилась еще больше, а затем резко выпрямилась, сразу прибавив в росте. Все внимательно следили за преображением. Грай даже морщиться от боли перестала, а Матс, раскрыл рот, не сводил глаз с тиры.

Образ её поплыл словно рябь на воде от брошенного камня, а потом лопнул, обдав всех пеплом, какой остается после Сумрачных. От него Баребра, неожиданно для своей хрупкой комплекции, громогласно чихнула, подняв легкий ветерок, который сдул последние чары с рабыни.

Матск потер глаза и ущипнул себя, проверить не снится ли ему всё. Вместо истощенной невзрачной женщины перед ними стояла высокая статная дева. Правильные, красивые черты лица хотелось рассматривать, как произведение искусства.

Чёрные распущенные волосы блестели. Голову дева держала гордо. От неё веяло опасностью и уверенностью.

— Знакомьтесь, это агуане. Демоница из Альп. Альпы — это которые горы, а не которые братья Грег и Фолкор. Я правильно говорю? — уточнила Веселина у девы.

Та величественно кивнула и побледнела. Схватилась за горло. Внутри булькнуло и дева извергла изо рта гниль.

— Простите, — она вытерлась рукавом, тяжело дыша.

— И это настоящая, или как говорят у нас, биологическая мать Ринд.

Один вопрос решили. Теперь Грай, — не давая всем опомниться добавила Веся, глядя на жену ярла, которую тут же скрутило в приступе боли. Да так, что она схватилась обеими руками за живот и застонала.

— Как тебя зовут? — спросила Грай у девы, пытаясь отвлечься.

— Моё имя Энид*, что означает душа.

— Красивое имя, — сквозь сжатые зубы проговорила женщина и шумно задышала.

Обеспокоенная альва положила руку на выпирающий живот Грай, который стал как камень.

Она подумала о малышах.

— Хватить мамку мучить. Вам ещё рано в этот мир. Посидите там тихонечно. Как крепко стояло, так чтобы и плод крепко держало, — нашептывала она. Живот расслабился, а вместе с ними и женщина.

— Отпустило. Спасибо тебе, — лицо её разгладилось и она довольно вздохнула. — Больше не тянет и спину не ломит.

— Как ты так всему научилась, — голос Матса звенел от возбуждения. — Это так… Я имею в виду Энид. И малыши тоже.