Да прибудет тьма

— В тебе кровь бессмертных?

— А? Ты что-то спросила? — Веселина оторвалась от созерцания изменившего Роло. Сейчас он помогал тушить кузню. От неё мало что осталось. Люди заливали пепелище водой и тёмный эльф тащил на плече целую бочку, словно это было обычное ведро.

— В тебе кровь Фолкора и Грега? — повторила вопрос Энид.

— Наверное. Думаю, что так и есть. Вначале один, потом второй помогали мне так выздороветь. Это плохо?

— Нет. Не знаю. Я её чувствую. Интересно, как она повлияет на людей. На Грай и её сына. Смешанная с твоей… Какие способности у них откроются.

Их запах уже изменился, — Энид втянула носом воздух. — От них веет ветром и лугом. За сотни лет мне не приходилось такого встречать.

— Ты тоже долго живёшь?

— Почти все фейри живут очень долго. Три-пять, а то десять человеческих жизней. Есть как альпы — вечные, но не бессмертные. Таких очень мало. И, кажется, Роло один из них.

Стон Грай прервал беседу. Женщина открыла глаза. Их радужка осталась голубой, но вокруг неё появился красный ободок. Заметив тряпичные кульки в руках Веселины, она протянула к ним руки.

Глаза её засияли, когда она прижала сыновей к себе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила её Энид, поднимаясь с колен.

Грай задумалась. Волосы её растрепались, обрамляя всё ещё бледное лицо, склонившееся над младенцами. Слабая улыбка тронула губы.

— Хорошо, — ответила она. — Ничего нигде не болит. Это кажется мне странным. Что со мной произошло?

— Ты потеряла много крови, но родила крепких малышей. Эйр была благосклонен к тебе.

У тебя мальчики. Только одного из них, пришлось оживить… — Энид следила за реакцией Грай. Женщина на мгновение замерла.

— Тенебрис дала нам свою кровь?

Веселина и Энид переглянулись.

— Ты её чувствуешь? — спросила агуле, помогая новоиспечённой матери подняться, принимая из её рук детей.

— Я не совсем понимаю, что чувствую. Я чувствую детей. Они ощущают себя в безопасности, но немного голодны. Я чувствую твоё удивление и грусть Веселины, — Грай поправила платье и плащ, которые от запекшейся крови и пыли, стали заскорузлыми.

— Почему ты грустишь, Веселина. Сумрачных в деревне больше нет. Люди спасены. Есть раненые, есть и погибшие. Но такова жизнь…

— Да, такова жизнь, — глухо проговорила Веся, наблюдая как менялась Грай.

Появление детей отражается на женщине. Она начинает словно светиться изнутри. И свет этот сложно описать слова. Будто ореол любви окружает ту, что дала жизнь. И грай не была исключением. Болезненная бледность сменилась румянцем на щеках.