Да прибудет тьма

Приказ доставить Избавляющую в этот мир он получил, когда пришла гниль. Она нашлась в далеком будущем, в сибирском городе под названием Омск. Её греющий свет, который включился всего пару дней назад, пробивался сквозь время. Невидимый для смертных, но такой манящий для не совсем живых. Для варга это был маяк — свет во тьме. А она — тьма, несущая свет. Смотря на неё, он довольно жмурился и был нескончаемо счастлив, словно сытый щенок под боком матери.

Варг не спеша проверял территорию. То, что когда-то было травой, прилипало, тянулось за лапами, с чавканьем отрывалось, возвращаясь обратно, к страдающей земле.

Зверь видел скелеты мёртвых деревьев, обглоданные гнилью. Видел мертвых птиц, отказавшихся оставить гнезда с яйцами, трупы животных, истлевшие остатки плоти которых лохмотьями висели на костях.

Сумрачные приходили из гнили.

Волк остановился, всматриваясь в чёрный горизонт. Там, в центре, стояла одинокая гора с глубокой пещерой. Гниль сочилась оттуда, из когда-то кристально-чистого озера.

Боль выпрыгнула неожиданно, так что волк присел и, задрав морду к небу, протяжно завыл. Боль пронзила голову, ударила в нос. Это была боль Избавляющей. Она умирала. Снова.

Варг стрелой летел на слабеющий свет Веселины. Зверь скулил и прибавлял шагу. Как он мог её оставить одну в этом чужом и враждебном мире, до того, как она вспомнит? Вспомнит, кто она есть на самом деле. Волк задрал морду к небу.

— Пацан, — незнакомец осторожно приблизился, показывая ему открытые ладони без оружия.

Матс сидел около Веселины, склонив голову, и тихонько плакал. Слезы солёными дорожками стекали по щекам. Горе выворачивало душу наизнанку, рвало на части, словно бешеный пёс. Он оплакивал Гуди, Келду, Веселину, волка, который их бросил, и своё детство.

— Пацан, — рука сжала плечо. — Меня зовут Йоран. Я воин из отряда ярла Фолкора. Чем мы можем тебе помочь?

Мальчик поднял глаза. В них плескалось столько страдания, что мужчина невольно отступил.

— Я не знаю. Она не умерла, Я чувствую, — Матс смотрел на свои руки, измазанные кровью.

Кровь становилась бледнее и исчезала, впитываясь в кожу. Так уже было. Тогда. На дороге.

— Она жива. Она светится. Слабо, но светится. Я должен ей помочь.

— Ей уже ничем не поможешь.

— Нет! — зло бросил Матс. — Вы не понимаете.

Мальчик разозлился. Черты лица заострились. Кулаки сжались.

— Вы не понимаете. Она — альва! Лесной дух! Может быть, последний. Её нужно спасти!

Мужчины в недоумении переглянулись.