Да прибудет тьма

Он кожей ловил на себе взгляд пигалицы, от которого ныло в груди, скреблось голодной рысью. Легче стало, когда в лес ушла. Только недолго смог он вдали оставаться, потянуло за ней. Шёл не спеша. В чащу, подальше от голосов людских.

Давно женщины в его жизни не было. От взгляда карих глаз кровь по венам свой бег ускоряла, обдавая жаром. Вспомнил, как искра пробежала, когда коснулся её. Не было в ней страха, только покорность. Не смотрели так на него девицы, чаще стороной обходили. Лишь одна в деревне вдовица Мия всё в гости приглашала, да крутилась подле.

Остановился Грег, прислонившись к замшелому стволу, разглядывая девушку, что мелькала впереди. Недолго боролся с собой. Ринулся следом. Обернулась Веселина, услыхав хруст ветки. Да тут и настиг коршун пичужку малую. Забилась она в руках крепких, затрепыхалась, прижатая к дереву. Отстранилась было, но поддалась губам жадным, выгнулась телом упругим, застонала. Ответила со страстью на поцелуй, чем немало удивила и порадовала бессмертного.

Отстранился резко, устыдясь порыва юношеского. Глянул на девчонку. Та стояла пунцовая, одежду поправляя, глаза пряча. Подобрал Грег платок, что слетел под ласками с головы ее, стряхнул листья, протянул. Взяла неуверенно, покраснев еще больше, и отвернулась, скрывая отсутствие волос. Когда обернулась, Грега уже не было, лишь запах его терпкий, да тело, саднящее от грубого натиска, напоминали о том, что случилось.

— Получила, что хотела, — прошептала да губу закусила припухшую, не давая слезам выступить.

Возвращалась она в лагерь нехотя. Не знала как вести себя теперь, как смотреть воинам в глаза. Ведь они только братьев своих оплакали, а она уже под поцелуями млела о большем помышляя. Так, терзаясь, и вышла из лесу.

Но зря переживала, страшась осуждения. Никто на неё внимания не обращал, привычно занимаясь своими делами. Кто оружие чистил, кто спал, закинув руку за голову. Матс что-то рассказывал Йорану, убеждал, размахивая руками.

Горько ей стало, противно за себя. Пошла в поле, к месту, где накануне воины бой держали. Покрытая коростой земля смердела. Вся трава на ней скукожилась. Ни мушки вблизи, ни ящерицы. Даже птица над гиблым местом не летела, огибала кругом.

Бродивший невдалеке Тимор, заметив Веселину, прискакал радостно. Потянулся мягкими губами к ласковым пальцам, раздувая ноздри. Заулыбался. От улыбки той жутковато стало.