Огненная избранница Альфы

Ты ведь не думаешь, что будешь первой за все тысячи лет, кто примет в своё тело зверя?

Фица пошевелилась, и Агнешка подняла на неё взгляд, но женщина промолчала. Кусала губы, будто было ей что сказать, но решимости не хватало. Не имело значения — Агнешка видела глазами души: ничего путного та не подскажет. Фице бы со своей жизнью разобраться, чем советовать другим, как жить.

Душенька погладила Агнешку по голове.

— Телесная чистота — не единственный путь. Он угоден богам, но есть и иные. Если примешь супруга полностью, сама станешь зверем, как он, и для тебя откроются те пути, которые недоступны другим.

Когда-то сама учить меня станешь.

Такое Агнешка не могла себе даже представить.

— Пообещай, что вернёшься. Сколько бы лет ни прошло, ты вернёшься сюда. И мы будем любить тебя и уважать, через какие бы испытания ты ни прошла — верь в это.

Агнешка дёрнула уголком рта в горькой улыбке. Душенька поняла. Коснулась руки, заговорила особым голосом, ломающим щиты неверия и сомнений:

— Тело — лишь сосуд для души.

Мы заботимся о телах, храним в чистоте, так как эти сосуды хрупкие и деликатные. Но есть и другой путь — закалить сосуд, сделать сильным, наполнить его, дать жизнь другому человеку. Это тоже достойнейший путь, пусть и не такой, которому тебя учили. У меня нет возможности всему тебя научить, потому что я этим путём не прошла. Скажу, как сказала когда-то твоей матери, Василике: важнее всего твоя душа. Сохрани её, вот самое главное. И не плачь, не жалей себя, не ругай отца, не проклинай нас, отдающих тебя миру — будь сильной внутри себя, и тогда ты справишься с испытанием и вернёшься к нам победительницей.

Агнешка крепко-накрепко запомнила эти слова. Они остались гореть в ней всё время, что потребовалось на сборы, и сейчас помогали уйти из обители без сожалений и горьких слёз.

Смахнув влагу с лица, она подошла к открывшимся перед нею дверям. Агнешка уходила парадным выходом, как победительница, и возвращаться сюда будет так же — чтобы с нею там, за этими высокими резными дверями ни произошло.

— Мы будем молиться о твоей душе и твоём к нам скорейшем возращении, — сказала на прощание сестрица Эля, и Агнешка кивнула, но даже не оглянулась.

Она смотрела прямо вперёд, на убранный от сугробов двор — белый, уже покрывшийся тонким слоем свежего снега. Снежинки медленно кружились в воздухе, падая, стирали с земли все следы, всё одевали в торжественно белое, как платье невесты.