Огненная избранница Альфы

Серебряная монета с большой дыркой в центре, отлитая на монастырском чеканном дворе и нанизанная на крепкий кожаный шнурок, раскачивалась по движению часовой стрелки. Добрый знак говорил, что тревога на сердце поднялась зря, гости — мирные люди. Но не для того Ансельм прошёл три войны, отдав хвостатым всего лишь руку, чтобы верить знакам, а не своим глазам и чутью.

Из-за ворот пованивало, пусть не шибающей в нос острой злобой, но кисловатым душком неуверенности и чуть сладким — неправды. Может, маленькой, может, большой, но дело ли вести себя так на пороге дома хранимых богами сестёр? Нет, не нужны здесь такие незваные гости.

Так Ансельм им и сказал, не пожалев крепкого солдатского слова.

— Герцог Сташевский прислал карету и сопровождающих за дочерью, — строго ответили из-за ворот. — Оконце-то приоткрой, добрый человек. Дам тебе верительную бумагу.

Ансельм нахмурился, жуя длинный ус по нехорошей привычке: «Это за Агнешкой, что ли, племянницей аббатисы Брындуши? Сколько ей уже? Восемнадцать точно исполнилось, выпускница же.

Дело плохо, раз перед праздниками забирают. Как бы ни просватали. Эх, как же благочестивая-то расстроится. Три дня одни щи хлебать будем».

Отправил бы он восвояси незваных гостей, даже не разбирая их дело, но не привратникам вступать в бой с высшей знатью, тем более не кто-то, а отец за дочкой прислал. Оконце пришлось приоткрыть.

Читал Ансельм бумагу долго, водя пальцем по строчкам, плевался, встречая французские закорючки — и чего это родного языка этим господам вечно мало? — печать даже прикусил, проверяя, не подделка ли.

Но, увы, во рту стало гадко, как и на сердце.

Эх, а он как раз к сестрице Агнешке хотел на лечение-то напроситься. Каждый здесь знает, у кого из девушек душа добрая да рука лёгкая. Вот незадача, что ж так долго тянул.

А ведь Агнешка на всё лето оставалась, мог бы и раньше побеспокоиться, головой подумать. И правда, зачем такому знатному роду, как Сташевские, старшую дочь в услужение богам отдавать? И хорошенькая она, наверняка кто-то не только на титул и деньги позарился.

Чистая дева, воспитания строгого, эх, вот же кто-то себе сокровище отхватил.

Сколько времени Ансельм ни тянул, одного гостя из всех приехавших пришлось во двор пропустить. Сташевские знали порядки в аббатстве, прислали даму в сопровождающие девице — и тут позаботились, чтобы не с пустыми руками уехать оттуда, куда не звали.

Ансельм позвонил в колокольчик, призывая послушницу.