Огненная избранница Альфы

Глаза волчицы горели золотистым огнём, удлинившиеся клыки мешали говорить, а слова оказались незнакомыми, но смысл её речи Агнешка поняла. Волчица требовала спасти альфу.

Больше из леса никто не стрелял, и вскоре к обнажённой волчице присоединился с десяток голых мужчин со свирепыми лицами. Они говорили по-своему, все одновременно, рычаще, для Агнешки совсем непонятно. Одно слово повторялось чаще всего, и Агнешка неуверенно повторила его:

— Хольгер?

— Хогги! — повторила золотоглазая волчица и схватила Агнешку за руку, потянула её к лежащему без чувств мужчине.

— Хольгер.

Кроме имени прозвучало что-то ещё, но перевод Агнешке не требовался. Как и просьбы, походящей на требование. Она бы не отказала в спасении даже безумцу-полумедведю, а здесь перед ней лежал человек. Кровь пропитала снег, её вытекло немало даже для такого крупного мужчины. И терять время было нельзя.

Закрыв глаза, Агнешка провела руками над грудью мужчины, не касаясь его. Постаралась отрешиться от всего и внутренним зрением увидеть всё то, что требовалось исцелить.

Она боялась, что дар её подведёт, но всё получилось.

Сердце альфы билось. Стрела вошла глубоко, по пути раздробив ребро и разорвав ткани тела, сосуды. Кровь вытекала наружу и скапливалась внутри, и это было опасно. Ещё Агнешке не понравился вид старой раны на том же левом боку. За нею чувствовалась чернота, и её требовалось вычистить с той же тщательностью, как и избавить от стрелы, осколков ребра и сгустков крови.

Но начать следовало со стрелы.

Уж слишком близко к сердцу остановился металлический наконечник.

— Прошу, отодвиньтесь, дайте мне место, а ещё вам нужно одеться, — сказала Агнешка, но сидящая рядом девушка даже не шелохнулась.

Они не понимали друг друга. Тогда Агнешка стянула с себя шубу и отдала ей. Собственное разорванное до талии платье смущало, но чужая нагота тревожила больше.

Затем Агнешка повернулась к раненому и закрыла глаза, хотя бы так отгораживаясь от собравшихся.

Молодой дуб, из которого сделали стрелу, откликнулся почти сразу, и Агнешка заставила его удлиниться, сделаться тоньше, выкинуть возле оперения зелёный листок.

Сложность заключалась не в том, чтобы вытянуть стрелу. Трудно было не потерять по пути наконечник, а вытягивая его из тела — ещё больше не навредить.

Она так сосредоточилась, что вздрогнула всем телом, когда кто-то сказал:

— Вам помочь, госпожа? В лечении таких ран я кое-что понимаю.

Агнешка открыла глаза.