Случайно женаты

– Что ты так прицепился к этому факту? Ну извини, что я не такая дура, как тебе надо! Извини, что не догадалась переспать с кем-нибудь до встречи с тобой!

От такой вспышки гнева я сам остыл, точнее впал в ступор, не зная как реагировать. Бэт стояла, тяжело дыша. Не знаю, что там с ней делали в департаменте, но не думаю, что обошлись мягче, чем со мной, особенно если верить словам того детектива-огневика. И если бы многоуважаемый шеф Центрального отделения не зашёл бы ко мне первый и не выкачал большую часть моей энергии, то я взорвался бы и что-нибудь сотворил с тем выскочкой, который смел угрожать мне «ведьминым стулом».

Это я ещё не понял, чего это он так вцепился в Бэт. Нутро подсказывало, что у того парня совсем не благородные намерения, но это не повод выскакивать за первого встречного без его согласия. Вот же мне повезло вляпаться. Кому скажу, никто не поверит. А это мне ещё предстоит сделать, глядя в глаза своего отца. А он – не мать, он не будет входить в моё положение, несмотря на тот факт, что уже вмешался.

– Полегчало? – спросил первое, что пришло в голову, разрушая повисшую паузу.

Бэт не ответила, плотно сжав губы. А она очень даже грозно смотрится, когда зла, ей бы ещё магических спецэффектов добавить для убедительности, но она старательно держала потоки в узде, хотя энергия клокотала будто неродная. Или мне уже мерещится всё это, из-за усталости.

– Ладно, я понял. Пойду попрошу Иви дать тебе что-нибудь из своей одежды.

А ты прими душ, – указал на дверь ванной, и Бэт проследила за моей рукой. – Увидимся на ужине.

Сам вышел в коридор. Набрал короткое сообщение Бейлишу, чтобы тот связался со мной, как только увидит это смс, и пошёл разыскивать сестрёнку, думая к кому напроситься, чтобы самому освежиться, да и одежду неплохо было бы сменить.

Глава 17. Настрой Иви

БЭТ

Вот что он прицепился к этой девственности? Ну понял – ну молодец! Нет, надо обмусолить по полной, будто это порок какой-то.

Злость разъедала нутро ярко и непривычно. Я так даже на мать не злилась, а та предоставляла мне множество возможностей, чтобы не молчать, а высказать ей всё в лицо. Но я не делала этого. Даже моё возражение на её согласие данное Трэвису не было столь ядовитым, как нежелание слышать из уст этого хаосника «ты» и «девственница» в одном предложении. И странным было чувство вины, которое и довело меня до такой вспышки.