Конвой для ведьмы

От души набив желудок, он прислонился спиной к стене и провалился в сон под гул голосов и взрывы пьяного хохота.

Хорошо это, прикорнуть у очага, где ярко пылает огонь, а поленья уютно потрескивают. Редко такая благодать выпадает людям с бродячей жизнью, а уж если выпадает – ценить её надо как великое сокровище.

Кай проспал совсем недолго, всего пару-тройку часов. Разлепил глаза, потянулся до хруста в суставах и смачно зевнул. Эх, недурственно!

Интересно, как провела эту ночь Вейлинн?

Он выбрался на улицу справить малую нужду и ахнул: белый саван укрыл всё вокруг.

Снег блестел и хрустел под ногами, а изо рта вырывался пар. Лютый холод пробирал до костей, ветер выл и гнал по дороге позёмку.

– Холодно? – флегматично поинтересовался трактирщик, когда Кай нырнул обратно в теплоту. Здоровяк размеренно полировал столешницу замызганной тряпкой.

– Не тепло. – Кай прошёл к очагу и принялся отогревать озябшие руки.

– А будет ещё холоднее.

– Знаю. – Кайден несколько раз сжал и разжал кулаки, разгоняя кровь.

– Оставайся, – предложил здоровяк. – Сильный мужик во время Лютых ветров – отличное подспорье.

– Не могу. – Кай подошёл к стойке и взгромоздился на стул. – Я ищу свою сестру. Мы... эммм... немного разминулись.

Хозяин постоялого двора бросил на него равнодушный взгляд, и Кайден продолжил:

– Она молодая.

Высокая. У неё тёмные волосы, зелёные глаза и...

– Железный обруч на шее?

Кай аж подскочил. Перегнулся через столешницу.

– Ты видел её? – выпалил он. – Она была здесь?

– Вот чудак человек! – фыркнул трактирщик и принялся за кружки. – Она же сидела в зале, когда ты сюда ввалился и принялся еду выпрашивать.

– Ч-что?

– То, что слышал, – пожал плечами бугай.

– Хороша сестрёнка! Едва братца завидев, напялила капюшон и дала дёру.

Рука как-то сама собой сжалась в кулак. Кайден от души жахнул по столешнице и выругался, поминая по матери всех чертей преисподней.

Хозяин постоялого двора даже бровью не повёл.

– Женщины, – философски изрёк он, обтирая очередную кружку. – Такова уж их порода. Хитрее выхухоли, коварнее куницы.