Ядовитая ведьма и дракон без огня

Но, видимо, этот педантичный зануда никак не сочетался в сознании Фо с самой легкой и подвижной стихией.

Дракон тем временем уже достал жабу, а Лиг, надевший на всякий случай защитные перчатки, снова водил вокруг нее руками, проводя диагностику. Фо же, тоже натянув перчатки, но другие – для защиты от химических веществ – вооружилась пипеткой и добыла из банки несколько капель жабьих выделений.

Поместив примерно треть в хроматограф, Фо отложила пипетку в кювету, запустила прибор и напряженно уставилась на дисплей в ожидании, когда завершится анализ.

Результат оказался не то чтобы удивительным, но не слишком информативным: пищеварительные ферменты и неизвестный зоотоксин.

Выделенного хроматографом количества яда оказалось недостаточно для магического анализа, поэтому пришлось отправить в прибор всю оставшуюся жидкость и снова ждать.

Получив наконец необходимый объем, Фо сплела вокруг пробирки нужное заклинание и аккуратно направила в него силу стихии, по очереди активируя аналитические элементы.

Отозвался только один, засветившись неприятным зеленым цветом, точно таким же, как шкурка мутировавшей жабы.

– Она ядовитая, – поделилась результатами Фо. – Это слабый нейротоксин. Не представляю, зачем бы он нужен был жабе, но он есть.

Глава 2

– Клыки жабе тоже не нужны, – хмыкнул Лиг. – Если, конечно, это существо всё еще можно называть жабой.

– Значит, она неживая? – спросила Фо.

– Я так и не понял, – вздохнул Лиг.

– Все жизненные процессы идут: кровь движется, сердце сокращается, дыхание тоже в наличии, но жизненной энергии она не излучает.

– Давайте-ка я еще посмотрю, – предложил Уси, материализуясь возле жабы, которую продолжал держать Драун-Кронди.

На сей раз фамильяр решил предстать в облике маленького дракончика, облаченного в лабораторный халат.

– Я могу это расценивать как знак того, что ты рад со мной познакомиться? – улыбнулся Драун-Кронди.

Фо не расслышала, что ответил Уси, так она была потрясена этой поразительной картиной – улыбающийся инспектор совершенно не укладывался в сложившийся у нее образ.

Правильные черты лица, всегда казавшегося таким отстраненным, даже надменным, смягчились, глаза под густыми ровными бровями засияли, а гладко зачесанные темно-каштановые волосы будто бы стали лежать свободнее.

«А он, оказывается, красавчик», – с долей удивления признала Фо.