Цветок для боевого заклинателя

Мэтр Вастерберг хороший законник, а Падерик знает полкоролевства, и с его острым умом можно не сомневаться, он не оставит вас в беде. А вдвоем они что-нибудь придумают. В любом случае, продать этот дом, господин Тавери сможет только с вашей подписью.

И старички придумали. Я в тот же вечер прибежала в дом поверенного, все рассказав. По его совету, чтобы не получать на руки уведомления из опекунского совета, сбежала в пансион к учителю. И ждала.

Надо признать, оба мэтра – еще те хитрецы. Они так затянули дело по опеке, что любо-дорого.

А в это время, наняли гонца, который отвез душещипательное письмо в Фанкару, лорду-герольдере Приесте, отцу Валери, где в выражениях восхищения им, изложили свое глубокое почтение. А потом рассказали обо мне. Все же, как ни крути, девочка, то есть я, являюсь родственницей. И надо мной сгустились тучи злой судьбы.

Впрочем, в письме были только факты. А именно, явные притязания господина Габора Тавери на лакомый кусочек в виде домика на холме Гордости, и его желание избавить меня от этого аппетитного ломтика дорогой земли престижного курорта королевства.

На удачу, о письме узнала Валери. Вероятно, отец сам и рассказал о нем. Они недолго совещались, и вскоре, в опекунский совет Алавира пришла важная депеша от дворцового вельможи, приближенного самого герольдерика Викорда, что семья Приесте берет под опеку леди Тавери. И это решение не обсуждается.

*

Цветки магнолии, усеявшие крону старого дерева, склонили сиреневые головки, заставляя любоваться собой.

Но двум мужчинам, прислонившимся к гладкому стволу дерева, не было до них никакого дела. Они молчали, лениво наблюдая за гуляющими дамами по тропинкам сада внутри огромной усадьбы.

- Не расстраивайся, Ноэль, мы решим твое дело.

- Ты видишь, чтобы я расстраивался? – Молодой человек, на вид лет тридцати, хмуро усмехнулся. – Да и как ты решишь это дело? Прости, но твоих ресурсов не хватит, чтобы повлиять на герольдерика Вискорда.

С первого взгляда, молодой человек производил впечатление столичного денди, не обремененного заботами, но первое впечатление обманчиво, в глубине его серых глаз затаилась мрачная хмарь.

А если заглянуть еще глубже, то можно увидеть боль, медленно сжигающую его изнутри.

- Послушай, - мотнул головой его друг. – Ты – истинный икадорец, настоящий имперский волк, которому зазорно показывать слабость. В отличие от меня. Вервейцам запрещена гордость. Поверь, мне не зазорно. Я напишу прошение о взятии тебя на поруки.