Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 1

Вероника

Глава 2

Захлопнув дверцу автомобиля и звякнув ключом, Вероника открыла дверь в клинику и кивнула охране, поднялась по лестнице на второй этаж, где увидела отца в коридоре с каким-то старичком и стала невольной свидетельницей их разговора. Отец поздравлял своего пациента с прогрессом в лечении.

- И это вы называете прогрессом? Шесть месяцев назад я был Наполеоном, а сейчас - никто. - горестно сокрушался старичок. Вероника, не сдержавшись тихо рассмеялась, но старик ее заметил, и она к ним подошла приветливо здороваясь.

- Да, моя девочка, теперь я одинокий пенсионер без ярких красок жизни, - старик печально посмотрел на Веронику, поднял свой чемодан и похлопал девушку по руке, а потом внезапно улыбнулся. - Главное, быть счастливым, и не важно, какое заключение напишет психиатр.

- А вот это правильно, - кивнул отец Вероники, доктор Владимир Николаевич Ярославский. Сама же Вероника проводила взглядом сгорбленную фигуру старика.

- Пап, а может и не стоит всех возвращать из их мира иллюзий?

Владимир Николаевич поправил очки в черной оправе, - Пойдем со мной, заодно расскажешь, что тебя привело в клинику.

Они направились по коридорам в архив, чтобы положить личное дело Паприкова Геннадия Румыновича на полку. И за это время Вероника ввела отца в курс на счет ее полугодовой экспедиции и, что обнаружила в тетрадях деда.

- Ох уж папа, папа… - встряхнул головой Владимир Николаевич, - он верил в то, что не существовало, я всегда боялся, что он попадет в мою клинику.

Его могла понять только твоя бабушка.

Они вошли в архив и девушку, как и всегда охватила щемящая тоска, когда она смотрела на старые записи, заполненные полузабытыми именами пациентов, с которыми ее отец вел самые деликатные встречи. Столько людей, столько прекрасных моментов. Что с ними стало? Многоярусные картотечные шкафы, кипы кассет с записями часто напоминали ей огромное кладбище: живые души, втиснутые в истории болезней, голоса на магнитных лентах, как в ловушке, бесконечно излагающие свои жизненные драмы.

Жизнь с такими памятниками наполняла ее острым чувством быстротечности бытия. Ей никогда не нравилось здесь находиться, и она никогда не хотела идти по стопам отца, стать психотерапевтом. Отец убрал личное дело выписавшего пациента и остро взглянул на дочь, и та тут же улыбнулась.

- Надеюсь ты не веришь в то, во что верил твой дед?!

- Папа! - строго сказала Вероника. - Дедушка не был сумасшедшим. Он просто был мечтателем.