Спасти Ивановку

Может, и она, Аглая, везде видит его лицо и его улыбку?

Рано утром, едва дождавшись рассвета, он бежал на тот самый высокий берег Амура, где они сидели с Аглаей в то памятное утро, смотрел на его неспешные прохладные воды, на противоположный берег, где уже занимались своими делами китайские соседи, и диву давался — как же он не понимал раньше, что люди такие хорошие, а этот край, в который он попал волею судьбы, не такой уж чужой?

Каждый вечер он сидел на диванчике возле фортепиано, за которым Аглая и Спиридон занимались музыкой, и в эти часы даже все их скучные гаммы и ноты не надоедали ему, и вся огромная гостиная со свечами в канделябрах и мягкими плотными шторами в его глазах смотрелась мерцающей упоительной сказкой.

Удивительное дело: самому Вацлаву казалось, что вот теперь только он начал жить по-настоящему, теперь только с глаз его спали оковы, и жизнь наконец для него открылась во всем великолепии, но при этом глаза его были затуманены, и некоторых очевидных вещей он не видел совсем.

К примеру, он не замечал присутствия Беаты в гостиной, не видел, какие мрачные и беспокойные взгляды бросает она то на него, то на Аглаю. Если честно, он вообще забыл о существовании невесты. Он не замечал ее даже в те минуты, когда она подходила к столу с подносом или обращалась к нему с обычным приветствием. Он жил в своем иллюзорном мире и именно этот мир считал своим обретенным долгожданным счастьем. Так бывает, когда человек в состоянии опьянения считает свои действия исключительно правильными, а наутро, протрезвев, хватается за голову…

— Вот, — Куцев и Браташев вывалили на стол отрезы ткани.

— Боже, откуда это у вас? — обрадовалась Ирина Игоревна.

— Родители прислали.

— Так они для ваших жен, наверно, прислали?

Ее богатое воображение услужливо рисовало картины, как ей придется сцепиться с женой Куцева, когда та сюда доберется, и здоровая баба, которая больше самого Матвея, полезет в драку.

— Зачем же для жен, — смутился Матвей, — нам на рубашки.

Ирина Игоревна завороженно разглаживала яркую гладкую ткань.

Сима метнулась к своим вещам, принесла золотистые кружева, приложила их к ткани.

— Вау! — не удержалась Ирина Игоревна.

Сима деловито взяла ткань, кружева, вооружилась иголкой с нитками.

— Делать, — только и сказала она.

«Ну прямо как китайцы у нас на рынке», — восхитилась Ирина Игоревна.

— Ты хоть знаешь, как делать? — Она повернулась к парням.