Спасти Ивановку

Ты уж не обижайся на меня, ладно? Лучше тебе сразу об этом знать и не быть разочарованной.

— Что, что такое? — Беата прижалась щекой к его такому родному плечу.

— Понимаешь, я не люблю тебя, такой уж я чурбан бесчувственный. Ничего не могу с собой поделать, прости. Знаю только, что мы должны пожениться, а чувств никаких не испытываю.

Глаза новоиспеченной невесты на миг недобро сверкнули, но быстро переменили свое выражение. «Ничего, потом полюбит, — подумала она, — увидит, какая я замечательная, и полюбит, никуда не денется».

Глава 5. Зима

1857–1858 годы

С каждым днем все больше опадало листьев, складываясь в хрустящий ковер под ногами, все больше завывал ветер, несущий с собой первые заморозки. С природой не пошутишь, пришли холода, значит, появились новые обязанности: колоть дрова, топить печь, побольше надевать теплой одежды. Первый снег выпадет — долго не пролежит, сразу растает, только грязи станет больше. А наметет снегу в другой раз, и на долгие месяцы все вокруг потеряет цветные краски, только белое бескрайнее бесконечное безмолвие.

Фортепиано передвинули поближе к высоким окнам в гостиной, и Аглая вместе со Спиридоном и другими учениками стали заниматься днем, пока света побольше. Вечерами устраивали веселые приемы, на которые собиралось много народу: кто-то играл на инструментах, кто-то пел, остальные танцевали или просто беседовали, пили шампанское, резались в карты.

Приходил и Вацлав на эти приемы.

И всегда один, без жены. Беата была уже беременная, и из дома старалась не выходить. У нее и своих дел хватало. Жили они теперь в отдельном доме. К зиме многие переехали в отдельные дома, получив внушительное пособие от государства, как переселенцы, а также целый набор современных сельскохозяйственных инструментов и приспособлений для возделывания огорода. При этом продолжали кто работать у Кузнецова, кто служить в гарнизоне.

Частенько такие вечера заканчивались казачьими песнями и плясками.

Люди не могли обойтись без музыки, да и барышни, и Аглая, и Софья, непременно просили Спиридона, чтобы сыграл их любимые плясовые песни. А он в такие минуты начинал смеяться и отговаривать:

— Мы же сейчас плясать начнём по-настоящему, никто не удержится, ребята шашками станут жонглировать, чечетку отбивать!

— Ну и ладно, ну и хорошо, — настаивали девицы, — пол не провалится.