Спасти Ивановку

Иван, тремя годами старше, уже понимал, что к чему, и посмотрел на Федора долгим неодобрительным взглядом.

— Да ладно, Спиридон, не кипятись, — проговорила Софья, — ребятишки не понимают, что говорят.

Но Спиридон и не думал кипятиться, он лишь расстроенно и виновато глядел на друга.

Вацлав, не выдержав всеобщих взглядов, молча поднялся и пошел к выходу. Он шел по улице, а за ним бежала ватага мальчишек, которые улюлюкали и показывали на него пальцами.

Выбежавший следом за гостем одиннадцатилетний Иван разогнал недоумков, прикрикнув на них:

— Ну-ка пошли отсюда, не доросли еще над старшими смеяться! Дядя Вацлав, не обращайте внимания, не стоит!

Вацлав кивнул благодарно Ивану и пошел дальше.

Стоящие у магазина бабы, завидев его, начали громко переговариваться:

— Эй, Матрена, ты сегодня Вацлава не забыла надеть?

— Да что ты, я вообще сегодня нового Вацлава надела, только сшитого! С оборками!

Издевательский смех стоял над селом и звенел в ушах незадачливого героя-любовника. Он лишь сжимал кулаки от бессильной злобы: да кто они такие, эти людишки, чтобы надо мной, польским дворянином, смеяться? Понаехали сюда из всяких там губерний нищих, только вчера вольные грамоты, небось, получили, холопьи душонки!

Не успел он переступить порог собственного дома, как на него бешеной фурией накинулась Беата, размахивая половой тряпкой:

— Потаскун! В юбку ее хочешь превратиться, чтобы никогда с ней не расставаться? Ну так иди к ней, я тебя не держу!

Обозленный Вацлав выхватил тряпку из ее рук, оттолкнул в сторону.

Из комнаты донесся истерический плач пятнадцатилетней дочери Зоси:

— Мама, меня замуж никто не возьмет!

Следом заныли ее младшие братья, Ян и Стефан:

— А мы в школу больше не пойдем!

— Стыд-то какой! — не унималась Беата. — Зося, перестань, не хватало еще из-за этого дерьма переживать! Уедешь в Благовещенск, город большой, найдешь себе мужа!

Вацлав зашел в спальню и рухнул на кровать. Да, верно говорят, что в учебных заведениях даже у стен есть уши! Он искренне не понимал, как, ну как могли о чем-то догадаться, как могли подслушать его интимные разговоры с Аглаей? А каково сейчас ей, небось, тоже все смеются и показывают пальцами? Как нормальному человеку отстаивать свое право на любовь?

Хорошо хоть есть порядочные люди.

Его ученики, например, которых он обучал технике рисования, ни одним взглядом или жестом ни разу не выдали то, что знали и слышали от других. Его друг Спиридон до сегодняшнего вечера ничего такого не сказал и не спросил.