Меч валькирии

Не успела Кристина оторваться от рога, как почетной гостье незамедлительно налили еще. Отважиться на подобный «подвиг» повторно, новоявленная валькирия не решилась, так как не могла даже представить, что может случиться с ней после второй порции. Она растерялась, пытаясь поставить рог обратно на стол.

Как оказалось, нерешительность девушки заметили многие – по залу пронесся недовольный гул. Один из мужчин поднялся со своего места и, пошатываясь, приблизился к столу, остановившись напротив Кристины.

– Наше угощение недостаточно хорошо для тебя? – заплетающимся языком спросил он, указывая на рог в руках девушки и нетронутое мясо на ее тарелке.

Прежде, чем Кристина нашла, что ответить, раздался голос Асбранда:

– Хед! Умолкни сейчас же!

– Но вождь! – Хед залпом осушил рог, что сжимал в руке и отшвырнул его в сторону, едва не попав в кого-то из гостей. – Даже посланнице богов не пристало так себя вести! Мы проявляем радушие, а она воротит нос! Это…

Подавшись вперед, мужчина ударил руками по столу.

– Ты и пальцем к ней не притронешься, – угрожающе прорычал сын вождя, сверкнув свирепыми глазами. Мышцы Ульва напряглись и ноги Хеда оторвались от пола. – Сядь и уймись, иначе я выбью из тебя всю дурь.

Видимо, Ульва здесь побаивалась не только Кристина. Хед даже не попробовал сопротивляться. Он судорожно закивал, и, стоило сыну вождя разжать пальцы, плюхнулся на пол. Едва пятая точка задиры соприкоснулась с грубыми досками, как он сразу же поспешил прочь, под одобрительный хохот собравшихся.

– Мой брат – лучший воин племени, – не скрывая гордости, похвасталась Астрид, заметив восхищенный взгляд Кристины. – Пока он охраняет тебя, можешь ничего и никого не бояться.

– А ты, – Ульв вдруг обжег Кристину взглядом. – Если подняла рог, то пей и не смей опускать его, пока не опустошишь. Это оскорбление.

– Извини…те, – потупилась девушка, про себя дополнив слова Астрид – «под охраной Ульва, можно не бояться никого», кроме, разве что, самого Ульва.

«Видимо, такова моя судьба», – обреченно вздохнув, валькирия подняла рог и, под восторженный рев толпы, опустошила его до дна.