Тайны темного мира

мы учились когда-то в этой самой академии, примерно в одно время с Мирабель — я смотрела расширяющимися глазами на куратора, а в голове скакали мысли “Сколько ему лет?“, “Он был влюблен в мою прабабку?“, “Мирабель, любовь моя – это же про нее?“.

Мысли метались, но вспыхнувшая надежда, заглушала доводы разума. Вот только куратор не дал мне времени на раздумья.

— Лори, у меня мало времени и много работы, прочти пожалуйста свиток — пришлось собраться и отогнать все лишние мысли. Потом у меня будет время все обдумать.

Я читала, но не совсем понимала зачем мне эти знания. Ритуал был странным, и, собственно, не имел никакого отношения к проклятию или его снятию. Это было... ну точно, ритуал был направлен на увеличение силы, вкладываемой в заклинания. Кровавый ритуал с жертвой, добровольной жертвой. Я непонимающе уставилась на куратора.

— Смысл ритуала поняла? — я кивнула, ожидая продолжения — А теперь посмотри пометки Миры на полях.

От того, как он произносил имя моей прабабушки - у меня щемило сердце.

Пришлось и эти, неуместные сейчас, чувства отгонять и вчитываться в неразборчивые строки. Ну и почерк! Прямо как виверна задней лапой. Я подняла голову, чтобы попросить помощи у куратора, и вдруг увидела совсем другую комнату, и совсем другого Руфуса.

Я огляделась, комната была похожа на нашу гостиную, только стеллажей больше и стол сильнее завален книгами, свитками, какими-то кристаллами, камнями и еще непонятно чем. В кресле напротив сидел Руфус. Внешне он, вроде, был все таким же, но одежда более небрежная и глаза были совсем другие, задорные и в них кружили веселые искорки.

Я даже засмотрелась. В них не было ни стали, так привычной мне, ни грозового неба. Нет, эти глаза лучились жизнью, весельем и любовью. Сердце пропустило удар. Я по привычке схватилась за локон волос и стала нервно наматывать его на палец. Рыжих волос! Ярко, солнечно рыжих! Да и привычки у меня такой нет... Что происходит? А потом взгляд остановился на окне, за которым светило полуденное солнце.

Не успела я удивиться или испугаться, как картинка сменилась. Та же комната, но Руфус стоит у окна, и вся его поза говорит о том, что он очень зол.

— Руфус, его надо остановить, он обезумел! — я в волнении опять накручиваю рыжую прядь на палец, только вот чувства совсем другие: страх и безысходность.

— Мира, пообещай, что ты не будешь в это вмешиваться и не покинешь пределы академии. Хранители тебя защитят.

— Но это же из-за меня, я не могу остаться в стороне.