Паучье сердце

Чтобы назревшая ссора закончилась немедля, и они все разошлись по своим комнатам как ни в чём ни бывало. А с Крисом она поговорит утром. Она сможет найти нужные слова, успокоить его и…

— Да, — кивнула гувернантка. — Я полагаю, что произошедшее с леди Рослин не случайность. Вина целиком на вас. Ваша жена святой не была, но вы…

— Вон, — холодно вымолвил он, всё так же не повышая голоса. Поднял прищуренные глаза, преисполненные гнева. Девана невольно заметила, как дёрнулся его кадык. — Вы уволены. Убирайтесь из моего дома.

Вейда снова ойкнула и прижала ладони к губам.

Аластор хотел было что-то сказать, даже попытался положить руку своему господину на плечо, но тот дёрнулся, давая понять, что обсуждать ничего не будет.

Мирель крепко зажмурилась, обнимая принцессу. Она беззвучно заплакала, словно это её выгоняли прочь посреди ночи. Потерявшая дар речи Девана, обняла дрожащую служанку в ответ.

Но побледневшая госпожа Ательторн не возражала и не плакала.

Было во всей этой семейной сцене нечто надрывное и сбивающее с толку. Такое, чего принцесса увидеть не ожидала никак. Прорвавшийся нарыв, который никто не лечил.

— Я уйду утром, когда ребёнок будет ещё спать, — отчеканила Нерея Ательторн, выдержав ледяной взгляд ВарДейка.

А затем удалилась в детскую комнату.

Крисмер даже не посмотрел ей вслед. Развернулся и пошёл вниз по лестнице.

А принцессе казалось, что ночной кошмар всё ещё продолжался. Будто чёрная буря из её сна пришла в дом и разрушила в один миг привычный устой.

Впрочем, снова уснуть девушке так и не удалось. Сцена перед дверью в спальню Рос не шла из головы. И даже не внезапное увольнение гувернантки смутило её. Оно показалось закономерным: женщина, которой Крис доверял ребёнка, наговорила ему слишком многое, чтобы перенести это просто так, без последствий. Принцессу более затронули сами слова госпожи Ательторн.

Принцесса в очередной раз перевернулась с боку на бок. Задумчиво закусила ноготь на большом пальце правой руки.

Как так вышло, что столь воспитанная и застёгнутая на все пуговицы женщина, привыкшая слушаться своего господина, вдруг не сдержалась? Она в лицо обвинила его в гибели жены. Да ещё и пыталась сказать, что сама жена святой не была.

Девана снова перевернулась на спину. Уставилась на балдахин над головой.