Ну вот и все

Поток черной жидкости усилился, теперь она была щедро разбавлена красным.

– Камень. Громадный такой булыжник. – С трудом прохрипел он. В голосе бойца слышалась еле сдерживаемая боль. – Долбанул меня, когда взорвалась эта хрень.

Внезапно Тим почувствовал, что кто-то коснулся его плеча. Вздрогнув, он обернулся, и увидел стоящего на коленях Резника.

– Давай оттащим его вон туда.

Тим проследил направление, указанное стальной рукой солдата и заметил низкий, едва выступающий из тумана, обломок стены какого то здания.

Согласно кивнул головой, а затем, примерившись, обхватил Гюнтера за талию, стараясь не потревожить искалеченное плечо. Резник подхватил друга под здоровую руку, и вдвоем они поволокли обмякшее и ставшее невероятно тяжелым тело к торчащему из земли иззубренному куску бетона.

Прислонив раненого спиной к стене, они осторожно придали ему сидячее положение. Тяжело дыша, Тим выпрямился, и вызвал на экран данные медицинского диагноста Гюнтера. Увиденная картина не радовала. Маленькую иконку в виде трехмерного фото бойца в парадной форме окружала тревожно пульсирующая рамка насыщенно красного цвета.

Рядом мерцали цифры, отражающие основные параметры жизнедеятельности. Частота сердечных сокращений давно перевалила отметку «100» а рядом то появлялось, то исчезало изображение крохотного сердца, сигнализируя о неритмичности сокращений. Давление упало до критического уровня и продолжало ползти вниз, грозя потерей сознания.

– У него шок, – тихо произнес Резник. Вероятно, он тоже следил за показателями на экране своего шлема.

 – Почему не сработал автоматический инъектор?

Причина стала ясна, когда Тим запросил детальную информацию о состоянии экзоскелета. Обломок, повредивший плечо, по почти невероятной случайности перебил тонкую пластиковую трубку, идущую от медблока до вшитого в кожу катетера на шее Гюнтера. Система исправно отработала свое, но лекарство выплеснулось на полимерную подкладку костюма, так и не принеся облегчения.

– Ну, что там? – раздался тихий, прерывающийся от боли голос.

 – Все плохо?

Тим с усилием разлепил пересохшие губы.

– Неважно. У тебя повреждена артерия, разорваны мышцы и сухожилия плеча. Медблок поврежден, автоматическая система не смогла предотвратить кровопотерю. Обезболивающего тоже не будет. – Он шумно сглотнул.

– Это ничего. – Едва слышно пошелестел голос Гюнтера. – Уже не болит, только онемело все. Смешно, правда? – он попытался хмыкнуть, но закашлялся и затих, тяжело дыша.