Лютая

Казалось, орехи в твердой оболочке решили с чего-то вырасти гроздью. Заглянув в яму, Саша убрала землю, чтобы посмотреть, отчего именно оторвалась гроздь. Вскоре стало понятно, что от корня.

– Они выглядят по-другому, – послышался голос сзади.

Оказалось, что Хатия уже какое-то время наблюдала за ее работой. Она не собиралась одергивать дочь, давая ей полную свободу действий. Главное, что потом проследит, чтобы Амия не стала тянуть в рот эту опасную гадость. К удивлению Хатии, то, что выкопала дочь, не напоминало смертельные корни, от которых когда-то давно погибло очень много людей.

Александра повертела гроздь в руках, а после сунула ее в свою торбу.

– Потом поглядим. Поспешим. Другие почти скрылись.

Вечером, сидя у костра внутри шалаша, Саша рассматривала свою находку. Если бы они могли добавить к своему рациону орехи, это положительно сказалось бы на их здоровье.

– А как выглядели те, от которых погибли люди? – спросила она, опуская руки на колени.

– Белые, – тут же ответила Хатия.

Саша опустила взгляд на гроздь, а потом сжала один орех – пока она будет считать их именно этим. Даже до этого было понятно, что их не раздавить рукой. Круглые штуки выглядели почти как грецкие орехи, и твердость у них была соответствующей.

Оторвав кое-как один, она покрутила его в руке, а после положила на камень. Подняв второй камень, опустила его вниз. Послышался хруст. Убрав булыжник, Саша поглядела на разломанную скорлупу и немного раздавленную мякоть.

Поджав губы, Саша подняла крохотный, меньше ногтя на мизинце, кусочек и быстро проглотила его. Хатия, наблюдающая за всем происходящим, вскрикнула, кидаясь к ней прямо через костер.

– Выплюнь! Выплюнь! – приказывала она, не зная, что делать.

– Все будет хорошо, – заверила ее Александра. – Кусок слишком маленький.

Она на самом деле так думала. Животное не прикоснулось бы к чему-то ядовитому, а значит, орех в созревшем состоянии полностью безопасен.

Хатия смотрела с недоверием. Карие глаза наполнились слезами. Саша подалась вперед и обняла женщину.

– Все будет хорошо, – повторила она, сама не зная, кого уговаривает больше: себя или Хатию.

Первые минуты она прислушивалась к своему животу с легкой настороженностью.