Нарисую себе сына

Я так и… Яков, прикажи обшарить весь корабль с низа до верха.

- Капитан, так все тут? Остальные – на вахте и я их уже…

- Яков!

- С-слушаюсь, сэр… По двое рассредоточились! И живо! – а потом, уже уперев руки в бока, добавил. – Что ищем, капитан?

- Не «что», а «кого», - хмыкнул тот в ответ. – И думаю, он и есть - «источник сивушного благоухания»… Зоя?

- …Что? – а что сразу, «Зоя»? И хмуро отвернулась к далеким островным огонькам.

- Вы ведь, в курсе?

«В курсе», «не в курсе».

- Угу, - получилось лишь громко вздохнуть. – И что вы теперь будете с ним … делать?

- Да о ком речь вообще, капитан?

- Нашли!

Огласившийся матрос, показательно встряхнув в вытянутой руке, опустил «источник благоухания» на палубу. – Они и разили, эти скинутые шмотки.

- Где? – нахмурился Виторио.

- У камбуза, за бочками с водой. Только, размерчик, капитан, сэр.

- То, что надо.

- Якорь мне в бушприт, - открыл удивленно рот боцман. – Неужто, тот самый малец?.. Монна Зоя?

- Да что, я то? Он здесь спасения искал. А сам… сам… - зашарила я в нарастающей панике глазами. – За борт?.. Дахи! – и понеслась вдоль борта. – Дахи! Ты где?!.. Дахи!!!

Повезло мне не сразу, а лишь на втором витке. Недалеко от полюбившегося бушприта. Видно, не мне одной. Потому что голый ребенок, удачно «прикрывшись» своей смуглостью, затих теперь именно там.

- Монна Зоя.

- А-а, - вцепившись в мачтовый трос, тормознула я. – Ты где?.. Я тебя не вижу.

- Да тут я… Меня что, ищут?

- А сам как думал? – почти вслепую, двинула я на голос. – Надо было свою вонючую одежду еще в порту скидывать. И вообще…

- Монна Зоя, я обратно не хочу.

- Так оно и понятно… Дахи, ты зачем на столб полез?

- Долг отрабатывать, - вздохнули почти напротив.

- Мама моя.

- Так я в третий раз уже. Только меня сегодня с головой окатили. Вот я и надышался. Всё вокруг поплыло. А вы, монна Зоя, и вправду, Ангел - прямо сверху ко мне.

- Угу… Ангелы плашмя не приземляются. У них – крылья… Что делать то будем?

- А, ну-ка, монна, посторонитесь! – все сделали быстро и за нас. Мне же осталось лишь беспомощно скуля, прыгать за голосящим в руках матроса ребенком.