Нарисую себе сына

- Яков! – этот охрипший голос сподвиг меня облегченно выдохнуть. – Яков, спускайте шлюпки на воду. Все четыре. Собирайте уцелевших и – на берег. Но, очень быстро. Нам надо уходить.

- Слушаюсь, капитан. Плотник с помощниками уже заделывают дыру в левом борте. Перила, порванные тросы и остальные мелочи - в пути… Монна Зоя?

- А? – оторвала я взгляд от пожарища. – Я опять не вовремя? Вы только скажите.

- С чего, вдруг, такая покорность?

А вот теперь меня вмиг развернуло:

- Вы… вы…

- Что, Зоя? – отряхивая волосы от налетевшего пепла, посмотрел на меня капитан.

- Есть у нас раненые? Я ведь перевязывать умею. Я в детстве Арса всегда сама бинтовала. Чтобы Люса лишний раз не ругалась. И вы только…

- Я думал, вы другое скажете… Яков, я – на мостик. Надо глянуть хорошо на всю эту панораму, - и развернулся, мелькнув напоследок косой темной полосой на белой рубашке.

- Да он сам ранен… Яков!

- Монна Зоя! - уже с другой стороны палубы откликнулся боцман. – Если хотите помочь – посчитайте, сколько у нас стекол выбито.

И где.

- Хорошо.

- Я тоже хочу помочь, уважаемый боцман! – поддернул длиннющие рукава Дахи.

- Пошли, сынок. Мы и тебе работу найдем. Только, сначала обувку… Все шлюпки – на воду! Ребята, делаем очень-очень живо!..

А жизнь, она вот, значит, какая… И как я раньше жила? Рисовала свои «унылые бледно-салатовые сады и серо-буро-розовые горы под размытым бежевым солнцем». Потому что, смотрела на мир, исключительно, сквозь…

- Кстати, а где мои очки?.. В сумке, наверное, - и снова хлопнулась на подушку.

– О-ой, мой бок… Моя спина, - зато ночью много «летала». Даже вопреки шипенью Сусанны. И корабельная гостиная сейчас в полном порядке. Опять же, вопреки… - Войдите, Рубен!

- Это, не Рубен. Это – я, - капитан, на миг застыв на пороге, решительно качнулся вперед. Однако дверь не закрыл. – Доброе утро, Зоя.

- До-брое утро.

- Я зашел предупредить: во избежание… В общем, Рубен сейчас принесет вам другую одежду. Ваша-то теперь никуда не годится.

- Так у меня еще старое платье…

- Никуда не годится.

А впереди у нас – неизвестно что с препятствиями. Зоя, давайте, без пререканий. Договорились? - и закрыл-таки дверь. За собой.

- До-го-ворились… Войдите, Рубен!..

- Да с чего мне вообще «пререкаться»?.. Разве что, брюки придется закатывать, почти до колен. И рукава рубахи. А ее саму можно и узлом завязать.

- Так вы… отказываетесь? – старик привычно нахохлился. Однако я его удивила:

- Нет, конечно. Мне нравится.